Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 47

— Спокойной ночи, маленькое облачко.

Она берет мое лицо в ладони и целует меня в щеку.

— Bonne nuit, Daddy (Спокойной ночи, папочка). — Она учит французский в детском саду, чтобы удивить свою тетю Сикс, и любит практиковаться, когда может.

— Люблю вас, — говорю я, обнимая Тайер за плечи и выключая свет другой рукой.

— Любим тебя, папа, — отвечают они в унисон. Сразу же после этого слышен звук, как они зарываются глубже в свои кровати.

Тайер и я выходим из их комнаты, тихо закрывая за собой дверь.

— Эти две — папины дочки на все сто, — говорит она, обнимая меня за шею.

Я поднимаю ее на руки, обхватывая ее ноги вокруг своей талии.

— Безусловно. Но почему бы мне не напомнить тебе, кто моя любимая девочка?

Она смеется, когда я несу ее в нашу спальню и закрываю за нами дверь ногой.

Глава 21

Спустя двенадцать лет после выпускного

Роуг

Я выхожу из машины и иду на другую сторону, чтобы открыть дверь со стороны тротуара. Появляется пара ног, за которой сразу же следует тело, когда Суки выпрыгивает из машины. Затем появляется Айви, а за ней Астра, все три девочки в розовых пачках, когда они ступают на тротуар.

— Спасибо, дядя Роро.

Я в знак согласия ворчу и закрываю за ними дверь. Пересекая тротуар, я открываю дверь Fantasy Froyo и держу ее открытой, пока они проходят мимо в одну линию.

С военной точностью они расходятся по магазину, каждая из них становится перед разными диспенсерами, обдумывая, какой вкус фройо выбрать на этот раз.

Все началось в один случайный субботний день в июне год назад. Сикстайн вызвали на работу по срочному делу, а Феникс уехал из города, поэтому ни один из них не мог забрать девочек с занятий балетом, как обычно.

Сикс попробовала позвонить Нере, которая была больна, затем Тайер, которая не ответила, потому что была на пилатесе, затем Беллами, которая так сильно похмелялась после ужина, который мы устроили накануне вечером, что не могла сесть за руль.

Поскольку все трое были не в состоянии помочь, задача забрать девочек легла на меня.

Внезапно оказавшись в окружении трех возбужденных пятилеток, с огромным количеством тюля и без малейшего представления, как общаться с этой конкретной возрастной группой, особенно когда они путешествуют стаей, я был в растерянности, что с ними делать.

Моим решением было отвести их после балета на мороженое, в надежде, что сладкое угощение отвлечет их, пока Сикс не вернется домой. Вместо этого я оказался сидящим на одной стороне стола, а они трое — на другой, и меня засыпали быстрыми вопросами, от «почему мальчики воняют?» до «Санта Клаус существует?»

Не славясь своим тактом в деликатных ситуациях, которые могут разрушить детские иллюзии, я обошел вопрос о Санте и сосредоточила свою тираду на гораздо более безопасной теме — почему мальчики отвратительны и их следует избегать любой ценой.

Я встретил выражения лиц от торжественных до задумчивых, и все они внимательно слушали то, что я говорил, как будто я делился философской мудростью, которой Европа не видела со времен Древней Греции.

Когда Сикс позвонила мне в тот вечер, я ожидал и был готов к словесной порке века.

Вместо этого она сказала мне, что девочки перекрестили меня в «дядю Роро» и считают меня «крутым».

До этого звонка, если бы вы спросили меня, сколько времени я тратил на то, чтобы получить одобрение трех пятилетних девочек, я бы ответил, что ни секунды. Теперь это занимает чрезмерно много моего умственного потенциала. Беллами любит шутить, что я похож на политика, проверяющего данные опросов в преддверии выборов.

Дождь или солнце, после балета мы традиционно ходим за мороженым. Я забираю их каждую субботу, наблюдаю, как они тратят неимоверное количество времени на обсуждение того, какой вкус выбрать, прежде чем неизбежно выбрать тот же, что и всегда, а потом мы болтаем.

Эти трое неразлучны, их связь так же сильна, как и связь их матерей, и я сожалею о том дне, когда они выйдут в мир как полноценные взрослые.

Они, скорее всего, поставят его на колени.

— Что будет на этот раз? — спрашиваю я Астру. Она всегда берет простой йогурт и миллион начинок.

— Может, мятный шоколад?

Я насмешливо фыркаю.

— Ужасное сочетание вкусов. Только придурки любят мятный шоколад.

— Мой папа любит мятный шоколад, дядя Роро.

Я щиплю ее за щеку.

— Ты не совсем опровергаешь мою точку зрения, принцесса.

Между ее бровями появляется морщинка, как раз когда я подхожу к Айви.

— Можно мне шоколадную посыпку сверху? — спрашивает она.

— Можешь брать все, что хочешь. Ты берешь клубничный фройо?

Ее рот открывается от удивления.

— Откуда ты знаешь?

Я просто видел, как она заказывала его шестьдесят один раз.

— Удачно угадал.

Суки подходит ко мне с чашкой в каждой руке.

— Сморес для меня. — Подавая мне вторую, — А для тебя арахисовое масло.

Девочки по очереди выбирают для меня вкус каждую неделю.

— Отличный выбор.

Она направляется к кассе и достает маленький кошелек. Следуя за ней, я спрашиваю:

— Что ты делаешь?

— На этот раз мы покупаем тебе мороженое, дядя Роро. На наши карманные деньги, — гордо объявляет она.

Я выхватываю купюру из ее руки, прежде чем кассир успевает ее взять.

— Не думаю. Верни это в кошелек.

— Но...

— Вместо того, чтобы покупать мне мороженое, почему бы тебе не рассказать мне, эта маленькая сучка Сара все еще ведет себя как стерва? — Кассирша ахнула, услышав мой выбор слов. Я сунул ей свою черную карту, чтобы она заткнулась. — Отвали.

Сара — девочка из их балетного класса. Когда я забирал их на прошлой неделе, Астра была в слезах, потому что Сара-сучка решила, что будет забавно спрятать пачку моей крестницы.

Адрес ее родителей с тех пор запечатлелся у меня в памяти, и я жду только зеленого света от девочек, чтобы нанести им небольшой визит.

— Дядя Роро, — хихикает она. — Ты не можешь так говорить.

Я беру свою карту обратно, бросая сердитый взгляд на любопытную кассиршу, и вывожу троих на террасу к одному из столиков.

— Почему нельзя?

— Мама говорит, что это плохое слово, — отвечает Астра.

— Твоя мама иногда слишком чопорная.

— Эй, это жестоко.

Я пожимаю плечами.

— В любом случае, я могу так говорить, когда она мешает моей любимой девочке.

Астра улыбается мне с восторгом, легко забыв мою обиду на ее мать.

— Ты такой глупый.

— Я пролила клюквенный