Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале Страница 32

Ну… он сам напросился.

Делаю шаг вперед, собираюсь отодвинуть мужчину в сторону, как дверь в палату открывается и оттуда выходит еще двое конвоиров: худощавый светловолосый и низкорослый, но поджарый.

Их взгляды сразу сосредоточиваются на мне. Пару секунд ничего не происходит, а в следующую — худощавый хватается за рацию на плече.

Мужчина, который сидел на стуле, расслабляется и смотрит на меня как-то… по-отечески.

— Уходи по добру по здорову, — понижает голос, демонстрируя полное спокойствие. — Я понимаю, почему ты пришел. Но внутрь мы тебя не пустим, — пожимает плечами.

— Вы же понимаете, что я в любом случае зайду туда? — указываю подбородком на дверь. — Рано или поздно, — сужаю глаза.

Стараюсь дышать ровно, но втянуть в себя воздух удается с трудом.

— Миша… — из палаты до меня доносится знакомый женский голос, хотя сейчас он больше писк напоминает. — Миша, это ты, да? Ты пришел?

Крупная дрожь сотрясает тело. Желудок стягивается в тугой узел. Скулы сводится.

— Миша, ты пришел ко мне, — радость заполняет каждое слово девушки.

Меня потряхивает. Зверь занимает главенствующее место. Дергаюсь к двери.

Полицейские напрягаются. Готовятся дать отпор.

— Михаил Александрович, — Гена кладет тяжелую ладонь мне на плечо, сжимает. — Не сейчас.

Всего два слова, но они с трудом просачиваются в мой разум. Приходится заставить себя вникнуть в услышанное. Гена прав. Устраивать драку с полицейскими — не вариант. Особенно, когда у меня есть другие рычаги давления.

Медленно вдыхаю и выдыхаю. Обвожу полицейских грозным взглядом, показывая, что я не собираюсь отступать, после чего заявляю:

— Я вернусь, — разворачиваюсь.

Стремительно ухожу в противоположную сторону от палаты, хотя зверь тянет меня обратно. Он жаждет мести.

— Мне нужно попасть в список, — говорю Гене, который следует за мной.

— Понял, — без задержки отвечает он.

Ни на секунду не сомневаюсь, что уже завтра или даже сегодня мне разрешат «посещения».

— И информация о том, кто выпустил ее из клетки, — подхожу к лифту, с силой вдавливаю кнопку.

В груди клокочет ярость. Кровь кипит в венах.

— Работаем, — коротко отвечает Гена.

Створки лифта разъезжаются, мы заходим внутрь. Не отвожу взгляда от двери палаты, где находится сейчас Настя, пока оно не скрывается за съезжающимися металлическими пластинами.

В сомкнувшихся створках лифта вижу свое отражение: черты лица заострены, взгляд исподлобья, ноздри раздуваются, губы поджаты. Зверь вот-вот вырвется наружу.

«Потерпи», — успокаиваю его. — «Еще чуть-чуть, и мы раздеваемся с этой тварью».

— Куда? — спрашивает Гена, когда мы садимся в машину.

— Домой. К жене, — я должен убедиться, что Люда в порядке. Особенно, после звонка этой твари.

Глава 40

Вчерашний вечер закончился совсем не так, как я планировал.

После несостоявшейся встречи с Настей меня распирало от злости. Я пару раз порывался сказать водителю, чтобы он возвращался в больницу, но останавливал себя, стоило открыть рот.

Да, разобраться с Настей обязательно нужно, но есть куда более важное дело.

Мне нужно было убедиться, что Люда в относительном порядке.

Вот только я никак не ожидал, что жена наткнется на чертежи детской, который начали создавать еще до того, как моего сына не стало.

Я старался учесть в проекте все, что Люда мне рассказывала. Запоминал каждую деталь, которую жена упоминала: начиная от цвета стен, заканчивая игрушками, которые обязательно должны были быть у нашего сына. Даже однажды ночью скопировал все закладки с компьютера жены.

Хотел сделать идеальную детскую для нашего ребенка.

А потом случилось… то, что случилось.

Не знаю, почему велел довести проект до конца. Возможно, потому что хотел все-таки сделать для Димочки его комнату, которая бы ему понравилась — хотя бы на бумаге. Или, может быть, рассчитывал, что когда-нибудь жена сможет простить меня и у нас... Но в последнем уже не уверен.

Я знаю, что виноват перед Людой.

Знаю, что из-за принятых мною решений, погиб наш ребенок.

Знаю, что во всем виноват только я!

Вот только есть то, чего я не знаю. Я не знаю, что мне делать дальше.

Единственное, чего хочу — помочь Люде вернутся к обычной жизни.

Однозначно, жена уже никогда не будет прежней. Потеря нашего сына нанесла рану ее душе, которая никогда не затянется. Вдобавок я лично принес Люде немало страданий.

Но, возможно, у меня получится помочь ей восстановиться хоть немного. Поэтому и утвердил проект с постройкой детского дома.

Но, видимо, я каждый раз делаю что-то не так, раз Люде рядом со мной становится только хуже.

Вибрация телефона, лежащего на столе, возвращает меня в реальность.

Открываю глаза, отрываю голову от спинки кресла, нахожу взглядом гаджет.

Имя моего заместителя высвечивается на экране.

Тяжело вздыхаю, беру телефон и отвечаю на звонок:

— Да.

— Вы в списке, — произносит Гена.

Моментально сажусь прямо. Мне требует пару секунд, чтобы осознать услышанное, после чего резко выдыхаю.

— Жду тебя в машине через пять минут, — чеканю, поднимаясь на ноги.

Отклоняю вызов, одергиваю пиджак, направляюсь к выходу. В приемной бросаю секретарше, чтобы она перенесла все назначенные на сегодня встречи, после чего быстро иду к лифтам. По дороге меня несколько раз пытаются задержать сотрудники, но, видимо, замечают мое бешеное выражение лица, поэтому почти сразу освобождают мне путь.

До машины добираюсь без заминок. Забираюсь в салон, но не расслабляюсь.

— Рассказывай, — мой голос больше напоминает рык дикого зверя.

Пристальным взглядом впиваюсь в Гену, который повернулся ко мне, сидя на переднем сидении.

Водитель сразу же заводит двигатель, медленно отъезжает от здания, где находится офис моей компании. За и перед нами следуют автомобили охраны.

— Анастасию Олеговну отправили в больницу по решению следственного комитета, — Гена переходит сразу к делу. — Документы подписал следователь Романов Евгений Георгивич по рекомендации психиатра Воронцова Павла Леонидовича.

— Кому именно она запудрила мозги? — кровь снова начинает бурлить в венах, в ушах шумит, но я стараюсь держать себя в руках.

— Доказательств пока нет, — Гена сужает глаза. Похоже, ему самому не нравится происходящее. — Но мой опыт подсказывает, что решение все-таки принял следователь. Чтобы подследственных с нервными срывами отправляли в обычную больницу — это нонсенс. Также нам известно, что Романов Е.Г. падок на женский пол.

Шумно выдыхаю.

Мне приходится прикрыть глаза, чтобы немного потушить пожар ярости, который все больше и больше разгорается в груди.

Даю себе пару секунд на то, чтобы восстановить самообладание. После чего распахиваю веки.

— Наройте на него все, что возможно, — приказываю, откидываясь на спинку сидения.

— Работаем, — бесстрастно отвечает Гена, после чего возвращается в нормальное положение на своем месте.