Брюки не требуются - Ким Карр Страница 31

— Я думал, ты не пьешь пиво? — Его голос грубый, и это напоминает мне о той ночи, когда я думала, что он сломлен.

Я смотрю на него, словно нарисованного в тени луны.

— Я не пью, но думаю, что прямо сейчас самое подходящее время рискнуть последствиями.

Пожав плечами, он делает большой глоток своего пива.

— Не то чтобы я должен тебе что-то объяснять, но мы с Ванессой были вместе больше пяти лет. Мы познакомились на втором курсе колледжа, а затем вместе поступили в Колумбийскую школу бизнеса.

Ладно, значит, это не она на букву Б.

Удивленная его прямотой, я чувствую, что моя собственная бдительность ослабевает. Я знаю, что то, что будет дальше, должно быть чем-то плохим. Не только из-за его тона, но и из-за его поведения с ней той ночью.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Еще один глоток пива, и он бросает пустую бутылку в держатель и берет другую.

— С тобой? Думаю, я пас.

Ладно, я это заслужила.

Боже, я выставила себя полной идиоткой, назвав его всего лишь спасателем. Просто размышляя над этим комментарием, я чувствую себя ехидной сукой. А я не такая. Я не сужу. Итак, почему я это сказала? Потому что ситуация была неловкой, и я разыгрываю гнев, когда оказываюсь в неудобном положении.

Мне действительно нужно поработать над этим.

Жидкое мужество. Мне нужна жидкая смелость. Я допиваю оставшееся в моей бутылке пиво и, как и он, беру другую.

— Слушай, извини, я даже не могу начать объяснять, что я сейчас чувствую. И все же, нравится нам это или нет, мы соседи. Может, мы и не друзья, которые одалживают друг у друга чашки с сахаром, но я действительно не хочу, чтобы мы были врагами.

Когда он смотрит на меня, я с удивлением вижу ухмылку на его лице.

— У заклятых друзей есть преимущества, в курсе?

Пиво плещется у меня в животе, и, клянусь, что чувствую, как оно пузырится. Нельзя не заметить легкую икоту, вырывающуюся из моего горла. Моя рука взлетает ко рту, и я прикрываю ее, повторяя слово «заклятые друзья» как вопрос, обводя пальцами.

На этот раз, когда он отставляет свое пиво, то не берет еще бутылку. Вместо этого он протягивает руку и обхватывает своими длинными пальцами горлышко моей бутылки. Наши руки слегка соприкасаются, и я чувствую легкое воздействие, похожее на мгновенный укол желания. То, как приоткрывается его рот, говорит мне, что он тоже это чувствует.

— С тебя хватит, — смеется он, ставя мою бутылку рядом со своей. — А заклятые друзья — это друзья, которые являются врагами. Они мало разговаривают, им трудно ладить, и обычно они трахаются.

Снова это слово, смелое и прямое, но такое чертовски сексуальное.

Не желая портить настроение, я подыгрываю ему.

— Я не уверена, что друзья, которые являются врагами, обязательно выносят друг другу мозг.

Эта приподнятая бровь, та, которую я хочу поставить на повтор.

— Выносят друг другу мозг — это неплохой образ.

Я уклончиво пожимаю плечами.

— Я сказала, что не уверена, что они это делают. Что, если все, что они когда-либо делают, это спорят?

Ветер бросает мои волосы мне в лицо, и он придвигается ближе, чтобы откинуть их в сторону.

— Если это так, то это был бы грязный позор.

Тяжело дыша, я хочу наклониться вперед, чтобы поцеловать его. Оставить все это позади и подружиться с ним прямо сейчас.

— Итак, мы с Ванессой, — начинает он, и я наклоняюсь назад, а не вперед, — расстались, потому что она изменила мне с моим отцом.

О, Боже мой!

Сука!

Вздох, который я издаю, невозможно остановить.

Его смех сухой.

— Да, это так. Всемогущий Пирсон Уотерс должен был получить то, что принадлежало мне.

Я знаю, что он, должно быть, заботился о ней. Я слышу это в его голосе, вижу это на его лице, интерпретирую это по словам, которые он использует. Тот факт, что он назвал Меган с буквы Б своей, тоже не проходит мимо меня.

Он подтягивает колени ближе и опускает голову.

— Это был День благодарения, и мы с Ванессой провели день с моей матерью в Бруклине. Пока она была там, ее вызвали на работу, так что мы планировали встретиться у нее позже. Она работала на моего отца, и я ничего не подозревал по этому поводу, потому что это случалось со всеми, кто работал на него — ты был на дежурстве днем и ночью. Это был первый День благодарения без… — он останавливается, переводит дыхание, а затем продолжает, — с тех пор как мои родители развелись, а моя сестра была в Париже на стажировке, поэтому, когда я уехал от матери, мне стало плохо из-за того, что мой отец провел его в одиночестве, и я решил заехать к нему, отправляясь на Манхэттен проверить, как он там.

Лунный свет отражается от воды и подчеркивает его красивый силуэт. Я хочу протянуть руку и утешить его, прикоснуться к нему, каким-то образом успокоить его, но что-то подсказывает мне, что он не ищет этого.

Еще один вдох. Еще более продолжительный выдох.

— Когда я добрался туда, то воспользовался своим ключом и вошел. Я подумал, что он, возможно, ужинает на День благодарения в одиночестве, но то, что я обнаружил, было не тем, что я ожидал. Там с ним все было в порядке, он ел, только не индейку и не один. Его лицо было спрятано прямо между ног Ванессы, а ее задница была посажена прямо на обеденный стол.

О, Боже мой, она действительно была дьяволом.

— Кам, мне так, так жаль.

Поднимая голову в моем направлении, он смотрит на меня мертвыми глазами. Как будто мысль о том, что произошло, убила его дух. Я понимаю. Долгое время я думала, что, возможно, мертва внутри, пока он не прикоснулся ко мне. Он снова издает сухой смешок.

— Дерьмо случается.

Боже, он не шутит.

— Хочешь услышать о том дерьме, которое случилось со мной? — спрашиваю я.

Это зажигает небольшой огонек в его глазах.

— Ты только что выругалась?

— О, я выругалась, — возмущенно говорю я.

Он смеется.

— Я ругаюсь. Как моряк. Дерьмо. Ад. Черт.

Кам тихо присвистывает.

— Вау. Абсолютная бунтарка.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Я серьезно. На самом деле, когда случилось мое дерьмо, я подняла два двойных средних пальца в воздух