Предать, чтобы спасти - Нина Резун Страница 27

Наступила весна. Я по-прежнему корпела над каталогом, который преобразовывался в электронный вариант, но нескончаемая стопка журналов, оставшихся неучтенными, с каждым днем раздражала меня все сильнее. Энтузиазм мой заканчивался, и я сказала себе, что, если до лета ничего не изменится, я буду искать другую работу. Мне нечего предложить новому работодателю, но лучше я пойду в учителя, чем проведу в этом подвале еще одну зиму.

И только я пришла к такому заключению, как жизнь стала меняться. Меняться в лучшую сторону. Я неспешно забивала в электронный каталог очередной экспонат, борясь с желанием зевнуть, а Аделаида Германовна занималась консервацией музейных предметов, которые было необходимо направить в запасный фонд, когда в нашу обитель вошел директор музея Трегубов Вячеслав Алексеевич – низкорослый дородный мужчина лет пятидесяти с лысиной на голове и приплюснутым носом, на котором едва держались очки. Он, не обращая внимания на меня, заговорил с Аделаидой Германовной о выездной выставке, для которой она должна подготовить все необходимые документы. Я старалась не вникать в их разговор, тем более что меня он мало касался.

Должна отметить, что в этот мартовский предпраздничный день я выглядела весьма привлекательно. Мама заплела мне «корзинку» из волос на голове, я надела свой костюм с госэкзамена, с которым у меня связано столько приятных воспоминаний, и нанесла на лицо чуть более яркий макияж, чем обычно. На работе планировался небольшой праздник по случаю приближающегося 8 Марта, и я позволила себе некоторое отступление от строгости в униформе.

Вячеслав Алексеевич собрался уходить, когда вдруг обернулся в мою сторону. Словно только сейчас меня заметил. Подошел к моему столу. Я подняла на него немного удивленный взгляд. Сердце забилось от волнения. Я сделала что-то не так?

– Елизавета, верно?

– Да, Вячеслав Алексеевич.

– А что вы здесь делаете?

Я растерялась от его вопроса и не знала, что ответить.

– Она составляет каталог музейных экспонатов, Вячеслав Алексеевич. Помогает мне, помните? Мы взяли ее в конце прошлого лета.

– Это я помню. Но почему она до сих пор здесь?

У меня едва не остановилось сердце. Что значат его слова? Мою единицу сокращают? Я совсем потухла, забыла, как разговаривать. По истине, выглядела глупо.

– Не поняла? – тоже была в недоумении Аделаида Германовна.

– Почему мы прячем такую красоту в подвалах нашего музея? Наверх ее, наверх. Прямо со следующей недели. Вы ведь оканчивали исторический, верно, Лизонька? Хотели бы работать экскурсоводом в нашем музее?

– Да, очень, – краснея до самых пяток, нашла я, наконец, слова.

– Ну вот и отлично. Отправьте ее на курсы повышения квалификации, пусть пройдет аттестацию и наверх ее, на радость глазу посетителей.

– А как же я? Кто будет делать ее работу здесь? – растерялась Рутберг.

– Найдете другую девушку. А эту наверх. Это мое последнее слово.

Я опустила глаза, сцепила пальца рук под столом, поздравляя себя с успехом. Еле сдерживала улыбку, впервые порадовавшись за свою внешность. Лучшего подарка на 8 Марта и не придумаешь.

– Бабник, – только и сказала после его ухода Аделаида Германовна, ощетинившись и перестав обращать на меня внимание.

Домой я возвращалась как на крыльях. Марк не смог меня встретить на машине, но это меня не особо огорчило. Иногда я любила побыть наедине со своими мыслями, вдали от родных, а поездка на общественном транспорте вполне к этому располагала.

Полгода ожиданий, надежд и сомнений остались позади. Со вторника меня отправляли на курсы повышения квалификации на базе музея. По итогу их прохождения меня ждет экзамен на профпригодность, и я получу аккредитацию на осуществление деятельности экскурсовода. Затем я буду переведена в штате на должность, занимаемую на данный момент Масленко Натальей Геннадьевной, степенной женщиной крупных форм с приятным мягким голосом. Недавно мы праздновали ее пятидесяти пятилетие, поздравляли с выходом на пенсию. Трегубов попросил ее повременить с уходом до того момента, пока на ее место не найдут, – а теперь уже – не подготовят специалиста. Такое стремительное развитие событий вскружило мне голову. Я стала с нетерпением ждать вторника.

Мама готовила салаты на кухне, а Марк сидел за приставкой – картина привычная глазу. Я подошла к нему, обняла и поцеловала. Он чмокнул меня в щеку и продолжил играть.

– Марк, у меня хорошие новости.

– Они могут подождать, пока я закончу?

– Ты можешь на несколько минут отвлечься от игры и выслушать меня? У тебя же есть пауза на пульте.

Он выдохнул, сделал, как я просила.

– Говори.

Я плюхнулась ему на колени.

– Меня повысили. Я больше не буду работать с каталогом. Я перехожу в залы к людям.

– Здорово!

– Правда, ты рад?

– Ну конечно. Ты ведь этого хотела. Поздравляю. Завтра отметим два события.

Он поцеловал меня.

– Это все новости?

– Да.

Он указал на пульт.

– Тогда можно я продолжу?

Он практически снял меня со своих колен и пересадил на диван.

– Марк! Тебе это игра дороже меня?

– Нет, Лиза, не дороже. Но тут важно не отвлекаться.

– С тех пор как ты привез эту приставку, мы совсем перестали общаться.

– Неправда. Мы ходили с тобой в кино на прошлой неделе.

– На прошлой неделе?! Марк, ты себя слышишь? По-твоему, нормально общаться со мной раз в неделю? И то при выходе в кино, где надо молчать.

Марк снова нажал на паузу. Повернулся ко мне.

– Лиза, я устал. Приставка помогает мне разрядиться, отдохнуть, расслабиться. Или ты предпочитаешь, чтобы я пил? Болтовни мне хватило на работе. Давай поговорим завтра. Завтра выходной, праздничный выходной. Все для тебя, любимая.

Он поцеловал меня.

– Иди лучше помоги маме, – сказал он.

– Вообще-то завтра наш праздник и на кухне должен находиться ты.

– Завтра и буду. Обещаю завтрак в постель.

Я вздохнула и ушла переодеваться. Был только один способ отвлечь Марка от приставки. На нем и держался наш союз. Он помогал снять и стресс, и напряжение, и усталость. Я прибегала к нему всякий раз, когда хотела почувствовать себя любимой и желанной. Скинув с себя костюм, я взяла полотенце, прозрачный пеньюар и пошла в душ.

Мама все еще суетилась на кухне, когда я направилась в зал и закрыла за собой дверь. Из одежды на мне был только пеньюар. Боковым зрением Марк заметил мое появление, обернулся и окинул взглядом с ног до головы. Мне больше не нужно было просить его нажать на паузу, он сделал это сам. Я подошла к нему вплотную.