Брюки не требуются - Ким Карр Страница 24

Чего еще могла желать девушка?

Проводя рукой по блестящему черному граниту на кухне-камбузе, я снова с благоговением оглядываюсь вокруг. Раковина Franke farm, холодильник Sub-Zero, варочная панель Wolf и духовка. Все новое. Единственное, что осталось таким же, как и раньше, — это твердый деревянный пол под моими босыми ногами. Когда Мэгги сказала мне, что ее мать перестроила дом с намерением помочь ей продать его до того, как Мэгги решила вернуться сюда в прошлом году, я никогда не представляла, что это будет выглядеть так. Кэтрин живет в Лос-Анджелесе и никогда не хотела возвращаться в Лагуну; вот почему бунгало было оставлено Мэгги.

Мать Мэгги, как и сама Мэгги, была единственным ребенком, которого воспитывала мать-одиночка. Семья бабушки Мэгги жила на деньги, заработанные во время Калифорнийской золотой лихорадки, когда золотые самородки можно было собирать с земли. Деньги тратили поколение за поколением, но у нынешнего поколения они почти иссякли. Это бунгало — последнее, что осталось от богатства семьи Мэй. К счастью, у матери Мэгги отличная работа, и она хорошо зарабатывает.

Потратив несколько минут на то, чтобы осознать все изменения в доме, я не могу не думать о том, насколько сильно это место отличается от Манхэттена. На этот раз перемены не вызывают у меня крапивницы.

Меня это более чем устраивает.

Двигаться вперед единственно известным мне способом… без сожаления.

Распаковав вещи и вздремнув несколько часов, после приезда из аэропорта, Мэгги настояла, чтобы мы отправились на пляж. Хотя я еще далеко не закончила обустраивать свою комнату, я сдалась и пошла с ней. День был теплым и солнечным, и мне хотелось почувствовать тепло на своей коже и песок между пальцев ног. И, может быть, только может быть, я надеялась мельком увидеть некоего дежурного спасателя. Мы прошли пешком несколько миль. Каждый раз, когда мы проходили мимо вышки спасателей, я бросала быстрый взгляд на парня в красных шортах и белой футболке, но ни один из них не был Камом.

К тому времени, как мы вернулись и принялись валять дурака, поливая друг друга из шланга у стены дома, как мы обычно делали в детстве, мне нужно было еще немного поспать, и Мэгги тоже. Чувствуя себя невероятно измученной, я в несколько шагов прошла от двери своей новой комнаты до кровати. Я сбросила платье и нырнула на мягкий матрас с горой белых покрывал и подушек. Улыбаясь под простынями, я огляделась. У меня был чистый холст, который я могла украсить и сделать сама, и все это в свое время.

И все же, несмотря на усталость, я ворочалась с боку на бок.

Образы Кама всплыли в моем сознании.

Я задавалась вопросом, было ли это только потому, что я знала, что в конце концов я увижу его снова. Он же был моим соседом.

Спать не хотелось. Мне редко удавалось быстро засыпать, но на этот раз это было потому, что воспоминания о Каме пробуждали ту боль, которую он вызвал так много часов назад, пульсирующую, почти болезненную.

Я уже пожалела, что не купила вибратор, который Мэгги внесла в список. Я могла бы использовать его прямо сейчас. Моя рука тоже подойдет. Однако я не была уверена, спит ли Мэгги, и что, если кровать заскрипит? Я на полсекунды задумалась о смущении и отбросила его в сторону, чтобы найти облегчение.

Итог? Я была возбуждена.

Воспоминание о стоне Кама Уотерса скользнуло по мне и отправилось куда-то глубоко внутрь меня, прямо к моему клитору. Я не часто это делала, но знала, как сделать это быстро. Наличие соседки по комнате в течение стольких лет научило меня этому.

Повернувшись на бок, мои пальцы обхватили твердый бугорок, и я погрузила один палец внутрь, чтобы трахнуть себя. Пот стекал по линии моего позвоночника и останавливался чуть выше ягодиц. Затем он потек немного дальше, и это было так похоже на то, как язык облизывает мою кожу, и это приблизило меня к блаженному краю кульминации. Я чуть-чуть пошевелилась, прижимаясь к своей руке, один, два, три раза.

Сладкое напряжение скрутилось у меня в животе. Прежде чем я успела моргнуть, мое напряжение возросло, а тело напряглось. Вскоре я обнаружила, что переворачиваюсь быстрее, чем когда-либо, при мысли о том, что я была причиной того, что Кам издавал те звуки, которые у него были.

Я молча содрогнулась, а затем повернулась еще сильнее, чтобы зарыться лицом в подушку и заглушить собственные стоны. Обессиленная и удовлетворенная я погрузилась в сон.

Когда я проснулась, в доме было тихо, и, приняв душ, распаковала достаточно вещей, чтобы выбрать, что надеть на встречу с «мы еще не обозначили отношения» парнем Мэгги. Неуверенная в том, что предстоящий ночной воздух будет прохладным, я надела простое белое платье с запахом KVF и серебристые босоножки. Как только я оделась, нанесла немного макияжа и высушила волосы феном, я выскользнула на балкон. Посмотрев в одну сторону, затем в другую и обратно, я провела более пятнадцати минут, разглядывая дом слева от меня и другой справа.

В каком из них живет Кам?

Мэгги уклончива и намеренно не говорит о нем. Ладно, она не совсем уклончива. Я могла тогда сказать ей: «Я не хочу говорить о нем». А потом добавить: «Никогда больше».

Проблема в том, что мне очень любопытно, и, хоть убей, я не могу сказать, в каком доме он живет. В конце концов, я не выдержу и спрошу, но сейчас я собираюсь выпить бокал лимонада с пряностями в одном из шезлонгов во внутреннем дворике с видом на воду и дождаться захода солнца или пробуждения Мэгги, что бы ни произошло раньше.

Скидывая босоножки, я устраиваюсь на шезлонге. Жаль, что у меня нет с собой моей книги, которую я, как назло, оставила вместе со своим айподом в самолете. Да, я сама мисс Организованность. В свою защиту скажу, что все, о чем я заботилась в тот момент, — это убраться к черту из самолета. Я связалась с аэропортом, но ни того, ни другого не было найдено. Я добавила эти покупки в свой список дел. iPod придется подождать, но как-нибудь на следующей неделе я схожу в магазин и куплю еще один экземпляр «Летний менаж», хотя