Опасная связь - Рацлава Зарецкая Страница 21

Хотела поговорить с отцом Федором, искала его по всей церкви, но неожиданно наткнулась на высокого молодого мужчину в темно-синем костюме-тройке. Он стоял напротив иконы какой-то святой в белом платке и завороженно смотрел на нее. Почувствовав на себе чей-то взгляд, мужчина повернулся в сторону Веры и улыбнулся.

Тот Игнат имел добродушную и искреннюю улыбку. Тот Игнат помог Вере. Бриарей бы прошел мимо.

Вера постоянно думала о том, что же так сильно изменило ее спасителя: смерть любимой женщины или психическое помешательство? Ксен считал, что и то, и другое, ведь крыша у Игната съехала после смерти невесты. Из милого молодого человека он превратился в безумного маньяка. Маньяка, которого все прикрывали. Во-первых, потому что он был сыном могущественного человека, создателя «Пантеон». Во-вторых, Игнат — неоспоримо ценный кадр для организации. Ну а в-третьих, прекрасно помня о том, кем он был раньше, никто не мог сдать того, кем он стал сейчас.

А раньше Игнат был чуть ли не святым. По крайней мере, так считала Вера. Да и, думается, не только она. Игната все любили, а Игнат любил всех. И всегда всем хотел помочь. Он и сейчас продолжал помогать, но уже не за просто так.

Стоя тогда возле своей излюбленной иконы Матроны Московской, Игнат рассказал Вере историю этой святой. Потом они вместе вышли из церкви и сели на одну из скамеек поблизости. Игнат говорил о себе, своих сестрах и своей невесте. И, попав под чары искренности, Вера начала рассказывать этому незнакомому мужчине о себе.

Естественно, Игнат не смог остаться в стороне. Подключил Ксена, и вместе они вытащили Вера из этого кошмара, который, как она думала, никогда не закончится.

Однажды, подсчитав примерную сумму, что истратили на нее Игнат и Ксен, Вера ужаснулась и предложила хоть что-то сделать для них. Тогда Ксен рассказал ей о «Пантеоне» и предложил стать его членом. И, несмотря на недовольства Игната, Вера приняла предложение Ксена.

Она изо всех сил хотел стать такой же сильной и крутой как Ксен и такой же могущественной и умной как Игнат, но время шло, а ее все никак не признавали всерьез. Для всех она оставалась глупой девчонкой, которая только и умеет, что подтасовывать улики и доставлять сообщения. Самая младшая из агентов. И самая бесполезная…

Глава 20

Выполнив все поручения, Венера решила вернуться домой и остаток дня провести за каким-нибудь сериалом. Однако ее планам не суждено было сбыться.

Зазвонил телефон. Номер не определился, но Венера и без этого знала, кто звонил.

— Мы можем сейчас встретиться? — без всякого приветствия поинтересовался звонивший.

— В том же месте? — тихо спросила Венера.

— Да.

— Буду через полчаса.

Воодушевленная, с бешено колотящимся сердцем, Венера запрыгнула на мотоцикл, и, наплевав на безопасность, полетела к месту встречи.

Мама всегда встречалась с ней в одном и том же отеле. Даже номер не меняла, что было, по мнению Венеры, весьма неосторожно.

Мама ждала ее. Расставила на маленьком круглом столе чашки и вазочки с разными видами сладостей. Когда Венера вошла в номер, мама порывисто обняла дочь. Венера ощутила знакомый с детства запах маминых духов.

— Я так рада видеть тебя, милая, — сказала мама, отстранившись. Она смотрела Венере в глаза и ласково гладила ее по голове.

— Что-то случилось? По телефону у тебя был взволнованный голос.

Мама лучезарно улыбнулась. Взяла руки дочери в свои и тихо сказала:

— Я почти у цели, милая. То, что я так хотела, будет у меня в руках через три дня. Скоро все закончится.

В ее глазах загорелся алчный блеск, и Венере это не понравилось.

— Значит, мы скоро уедем отсюда? — с надеждой спросила она. — Туда, где много солнца и тепла?

Мамино лицо с идеальным макияжем немного исказилось.

— Боюсь, с этим придется повременить, милая. После того, как я заполучу компанию, у меня появится много дел…

— Но ты же обещала! — перебелила маму Венера. — Обещала, что после твоей мести мы уедем далеко-далеко, к теплому морю.

— Я еще не до конца отомстила, Вера, — стальным голосом произнесла мама.

— Ошибаешься, — спокойно возразила Венера. — Ты уже давно отомстила. Он мертв, мам. Что тебе еще надо? Зачем эта беготня за какими-то данными? Зачем тебе его компания, когда у тебя самой есть деньги?

Мама вздохнула и устало опустилась в кресло, открыто демонстрируя свою усталость. Усталость от докучливых вопросов дочери.

Когда мама нашла ее полгода назад и объявила, кем они друг другу приходятся, Венера сначала не поверила ее словам. В ее памяти мама выглядела плохо, очень плохо. Женщина, которая стояла перед ней теперь выглядела намного лучше. Однако, если лучше присмотреться к ее лицу, то можно было увидеть тщательно замаскированные морщины. Мама много страдала из-за отца, и за это Венера его ненавидела. Вернее, не только за это. Поводов для ненависти к этому человеку было много.

Он не только сломил маму и отправил Венеру в детдом. Еще он убил ее настоящего отца, о котором Венера ничего не знала. У мамы даже его фото не было. Лишь словесное описание: симпатичный, добрый, зеленоглазый. Венера на него была похожа. Опять же, со слов матери.

— Разве ты забыла, что я тебе рассказывала? — голос мамы сделался скрипучим, в нем слышалась нескрываемая злоба. — Этот человек разрушил нашу семью! Как ты не можешь понять, насколько мне важно осуществить свою месть до конца⁈ Только так снедаемая душу ненависть сможет меня отпустить. Как ты не понимаешь этого?

Она уже не говорила, а кричала. Ее лицо стало красным, глаза заслезились, а руки затряслись. Мама начала кашлять и судорожно хватать ртом воздух.

Венера подошла к ней, обняла и погладила по спине. Она понимала маму. Она тоже ненавидела ее бывшего мужа. Вот только мысленно она почему-то именно его называла своим отцом, а не того эфемерного человека, которого, как ни старалась, все никак не могла представить.

Венера абсолютно ничего не испытывала к своему настоящему отцу, а вот к ненастоящему — пылающую ненависть. Венера думала, что после его смерти это пламя начнет затухать, и, собственно, так и случилось. Вот только мама подлила в него топлива, и пламя снова разгорелось.

Мамам была этим самым топливом. Когда Венера не видела ее, то пламя затухало, но стоило ей встретиться с мамой, вспомнить то, что она пережила по вине отца, как огонь разгорался с новой силой.

— Прости, мам, — прошептала она. — Я была не права.

Семья для мамы — больная