Опасная связь - Рацлава Зарецкая Страница 20

чувство адского жара в груди, который не утихнет, пока он не найдет подходящую жертву и не убьет ее. После, в зависимости от ситуации, Бриарей звонил либо своему отцу — Урану, — либо Венере. Уран организовывал «уборку», а Венера искала козла отпущения, на которого можно было бы повесить убийство молодой рыжеволосой девушки.

Подставлять и хитрить Венера не любила. Даже ради близких. Однако, по словам самого Урана, у нее это хорошо получалось. Вот только пользовался ее услугами пока что только Бриарей. Остальные предпочитали «уборку». Наверное, в каждом человеке сидит совесть. Маленькая или большая, но все же совесть. И уничтожить все следы преступления все же лучше, чем перекидывать его на других.

Но только не для Бриарея. Он предпочитал подставы. А ведь когда-то он был добрым христианином. Ходил в православную церковь. Ставил свечи, молился за всех своих родных и друзей. Именно религиозность Игната свела его с Венерой. Вернее, с Верой. Тогда, два года назад она еще была Верой.

И Вера никак не мог слезть с наркотиков…

Глава 19

Два года назад

В начале апреля был день рождения Слона.

Сначала пили дешевое вино, потом закидывались какими-то таблетками и снова пили. Под вечер кто-то предложил совершенно дичайший рецепт: смешать лимонад со спиртом и добавить туда колеса. Мол, читал где-то, что раньше молодежь эту адскую смесь употребляла. Уносит так, что потом полночи будешь гулять с воображаемой красавицей. Да и не только гулять.

Однако никто не захотел закидываться непонятной смесью. Слон объявил, что знает проверенный вариант. Исчез куда-то почти на час, оставив всех на детской площадке качаться на ржавых и скрипучих качелях. Зато вернулся со шприцами. Естественно, шприцев не хватило на всех, но это никого не волновало. Вера вколола себе дозу из шприца, который до нее использовали двое. Или трое. Она была не из брезгливых.

Было чертовски весело.

А потом Вера очнулась ранним утром на тротуаре. Люди подозрительно косились на нее и обходили стороной.

С трудом поднявшись, Вера поняла, что хочет снова лечь на грязный тротуар. Так хреново ей еще никогда не было. Голова трещала, в горле пересохло, желудок вот-вот грозил вывернуться наружу, на правую ногу было невозможно наступить — лодыжка отзывалась острой болью, а место укола на руке дергало и чесалось. Прихрамывая и морщась, Вера отошла подальше от места, где лежала последние несколько часов, и прислонилась к белой стене какой-то церкви с зелеными куполами. Попыталась нащупать в карманах свой старенький телефон, но безрезультатно.

Засучив рукав куртки, Венера испуганно уставилась на руку: свежая ранка припухла, покраснела и загноилась. Вера чертыхнулась, аккуратно опустила рукав и попыталась собраться с мыслями. Однако в памяти у нее почему-то всплыло лишь то, как однажды к ним в детдом приходил священник и рассказывал о значении куполов православных храмов. Отлепившись от стены, Вера посмотрел наверх и сосчитала округлые зеленые башенки.

Семь — знак семи таинств. А зеленый цвет, кажется, означает, что церковь посвящена Троице или какому-то иному святому.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Вера вдруг порывисто прижалась всем телом к белым стенам церкви и зашептала:

— Господи, если ты поможешь мне не сдохнуть в ближайшее время, я буду твоим должником…

Медленно съехала по стене вниз и села на корточки. Проходящие мимо люди все также брезгливо морщились, глядя на нее. На какое-то время Вера даже задремала. Или потеряла сознание.

Очнулась она из-за приглушенного грохота и голосов. Медленно поднялась и, осознав, что ей стало немного легче, даже улыбнулась.

Шум исходил от входа в церковь. Несколько мужчин во главе с бородатым священником расставляли длинной вереницей столы и накрывали их клеенками.

— Ты святить? — басовито крикнул священник, глядя на прижавшуюся к стене Веру. — Или помочь хочешь?

— Помочь, — неожиданно для себя ответила Вера, отлепляясь от стены. Помогать в таком состоянии? Да она тут же завалится и отключится. И кто ее только за язык тянул?

— Тогда помогай, что стоишь!

И Вера стал помогать. Правда, по мелочи. Накрывала столы, приносила ковшики и корзинки для подношений. Протирала грязные столы, которые мужчины приносили из подвала. Делала все это на автомате и даже забыла о боли и мерзком самочувствии. Заглушила сознание и полностью погрузилась в работу.

Постепенно стали приходить люди, расставлять тарелки на столах, вынимать крашеные яйца, куличи в белой глазури, творожные горки с отпечатками креста. Только увидев все это, Вера понял, что люди готовятся к Пасхе.

Когда перед столами почти не осталось места, священник вышел из церкви в нарядной одежде и, встав во главе длинного стола, начал читать молитву. Вера тихонечко протиснулась между двумя женщинами и тоже встала к столу. Она еще никогда не была на освящении пасхальной еды.

Потом все отступили от столов на несколько шагов, и священник начал прохаживаться перед людьми и освящать пасхальную еду молитвой и святой водой, не забывая при этом махать мокрой кистью в сторону прихожан. Вера удостоилась особого внимания от сурового бородача — ее окатили водой настолько щедро, что волосы и верх куртки оказались насквозь мокрыми.

Зато Вера почувствовала, что все проблемы на какой-то волшебный миг покинули ее. Банально, но она остро ощутила, что будто бы заново родилась. Впоследствии именно этот момент Вера считала своим настоящим крещением. Потому что сразу же после Пасхи, в этой же самой церкви, она встретил Игната.

И вот, мокрая и замерзшая, обдуваемая свежим и прохладным весенним ветром, Вера стояла и не сводила глаз с зеленых куполов на фоне голубого неба. Она еще никогда не чувствовала себя настолько легкой, настолько очищенной от всяких житейских тягот, что казалось, если оттолкнуться от земли, то можно взлететь. Подняться над всеми и полететь по этому голубому небу, рассекая встречные потоки ветра и отмахиваясь от облаков.

Когда прихожане начали расходиться, к Вере подошел священник. С минуту он смотрел на нее своим суровым взглядом, а потом на его лице расцвела радушная улыбка. Священник протянул Вере свою огромную ручищу, и Вера неуверенно пожала ее.

— Спасибо за помощь, — пробасил бородач. — Я — отец Федор. Если нужна будет помощь, обращайся.

Удивленная такой добротой, Вера поблагодарила священника и поплелась к ближайшей станции метро. Всю дорогу она думала о словах отца Федора. О его напускной суровости и о душевной доброте. Ей вдруг захотелось прийти еще. Помочь чем-нибудь в церкви. Рассказать кому-то о своей бессмысленной жизни, о зависимости.

А еще захотелось бросить употреблять.

Но последнее Вере не удалось.

Поэтому, спустя