Брат мужа. Сожженная в его любви - Иман Кальби Страница 17

— Влечешь меня, Элиза... Неправильно это... Чувствую себя... скотом...

Я сипло выдохнула...

Одинокая слеза скользнула из глаза. И я не знала, то ли это от шока, то ли... разочарование, что он считает это неправильным...

А это и было неправильным...

Как на нас люди посмотрят со стороны?

Он поднялся. Так резко, так быстро и так разочаровывающе, что мне резко стало холодно. Словно бы мы из пекла в холодильник залезли.

Отошел на безопасное расстояние. Встал у окна...

— Прости меня...- не смотрел на меня. Его большая широкая спина заслоняла вид из окна, — сорвался на эмоциях. Такого больше не повторится...

Просто... испугался, что могло бы быть, если бы я... не успел...

— Я верю в судьбу...- произнесла, приподнимаясь сама и приводя свое состояние в более адекватное... Его я влеку... А он меня? Боже, да я как желе сейчас... Полоумная...- спас бы...

Шахбан обернулся. Наши взгляды встретились. — Я попросил Зулайхат, это женщина, которая теперь будет тут работать горничной, перевести тебя в эту комнату, потому что тут безопасно. Тут моя спальня. Она с бронированными окнами и дверь с замком, который снаружи не открыть. И не знаю уже, где безопаснее, — он усмехнулся печально, — я решу вопрос с тем, как так получилось, что к тебе сегодня ночью пробрался этот укурок. А ты спи спокойно. Разумеется, из спальни я перееду, пока ты не восстановишь свое внутреннее душевное равновесие.

И снова в душе этот раздрай... И снова необъяснимое разочарование...

Элиза? Ты вообще чем думаешь? О чем?!

Так же порывисто, как он делал все, он быстро направился к двери. И вышел, даже не пожелав спокойной ночи и не посмотрев на меня...

Я опустила глаза на постель. Его постель... Большая, широкая, основательная...

Он спал здесь с Лилианой? Что имела в виду Рази, когда говорила, что они ночуют в разных комнатах? Что она просто приходит на время и уходит?

Некоторые пары так делают, сохраняя личное пространство...

Развить свои крамольные мысли я не успела, потому что услышала шум снизу и снова резко дернулась. Что там еще? Какая еще напасть? Медведи решили атаковать этот дом? НЛО?

Удар... Глухой и громкий. Он повторялся снова и снова...

Я напряглась...

Попыталась отпустить, но не смогла...

Что происходит?

Мне нельзя... Нельзя...

Я должна лечь спать и закрыть дверь...

Попытаться забыть об ужасе сегодняшнего дня, если получится...

Не получалось...

Тихо открыла дверь. В коридоре шум был только сильнее. Я дура, конечно... Но меня влекло на источник шума сейчас, как тех самых крыс в воду за дудочкой Нильса. Словно бы тране. Я словно бы себя сейчас не контролировала...

Я спустилась вниз по пролету лестницы. Минула первый этаж. Шум усилился. Он шел с цокольного этажа. Спускалась ниже... лестница тут была каменная, она не скрипела. Мои шаги не были слышны...

Когда я точно локализовала источник шума, стало совсем не по себе.

Эти удары... Словно бы о туши мяса... И стоны... Господи...

Остановись, Элиза!

Остановись и развернись!

Но ум жещины- слишком коварная вещь...

Я сделал еще несколько шагов и оказалась перед распахнутой дверью в самом дальнем углу цокаля.

Они и правда висели на крючках, как туши мяса. Даже крючки, мне кажется, были такими же, как на скотобойне... Подвязанные за руки, уже избитые до посиневшего месива на лице... Плевались кровью, стонали... Их было четверо... Мужчины... В форме охраны... Четверо. И пятый... Его я тоже сразу узнала и заткнула рот рукой, чтобы не заорать...

Шахбан стоял над ними, сжимая в руках металлический прут.

Господи... Это он их сейчас...

— Последний раз спрашиваю, — сказал он, перемежая русскую речь с национальной. Я что-то да научилась понимать за эти годы. Его слова были в основном грубыми, оскорбительными, матерными, — он заплатил вам или вы по доброй воле!

— Это не мы! — закричал тот, что был ближе всего ко мне, — Лилиана открыла ему задний ход в сад! Тот, что соединял дома раньше! У курятника!

Там камер нет! Мы.., не видели!

Снова удар с гадким, шокирующим шипом. Шахбан наотмашь ударил мужчину по почкам... Тот застонал...

— То есть ты знал про черное пятно в безопасности моего дома и сейчас так спокойно об этом говоришь?! Не упустил, а знал! Сознательно не обращал внимания, Магомед! Глава безопасности! Я кину тебя собакам! Чтоб не повадно было просто получать зарплату!

Он тут же подошел и дернул крючки, на которых висели трое другие охранников.

— Идите, — сказал он спокойно, — покажите всему миру свои увечья. Чтобы все знали, что делает Шахбан с теми, кто осмеливается перечить его приказу...

А ты...- он перевел глаза на то, что осталось от лица своего брата... Ты, Муса...

Муса поднял на него глаза... Господи... Я думала, такое бывает только в фильмах ужасов...

В месиве из сине- красных гематом и мяса светились два его глаза...

Дикие, полоумные...

А ведь когда-то этот мужчина улыбался белозубой улыбкой и подмигивал мне... Считал себя неотразимым и искренне не понимал, почему я не могу в него влюбиться, как все остальные...

— А ты, Муса...- он усмехнулся, — тебя нужно сдать в полицию. Не только за то, что ты ворвался в мой дом сегодня... Не только за то, что годами пытаешься по-крысиному воровать из-под моего носа на свои гульки. Ты изнасиловал ее. Изнасиловал и решил прикрыть свою похоть адатами...

— А ты, брат? — плюнул Муса, — разве не прикрываешь ты свою похоть адатами?

Шахбан замер. Я видела, как он сжимает прут. Как белеют разбитые костяшки на его руках.

— Я заметил, как ты смотрел на нее, когда ворвался в спальню... Я узнал этот взгляд, — он засмеялся. Зловеще, дико... - я так же на нее смотрел, когда рвал на ней платье и рвал ее целку...

Свист, удар, вой...

Шахбан не щадил его. Нанося удар за ударом...

— Ты возьмешь эту суку силой...- выплюнул кровью, — потому что она не дастся тебе сама... Она смотрит на волю, как ее не корми. Она не хочет быть тут... А ты уже не отпустишь... Ты запрешь ее в своем доме и не выпустишь...Не обманывай ни себя, ни меня... ты порочнее и чернее меня, Шахбан... И мы все знаем, что было...

— Заткнись...- прошипел он и, ей Богу, впервые его словно бы выбили из колеи. Вой то ли волка, то ли какого-то другого зверя, очередной удар, — не смей пачкать своим ртом память этого дома...

— Глупец...- простонал Муса, — ты не будешь с ней счастлив...

Шахбан отбросил прут и