Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир - Иман Кальби Страница 14

Он берет меня снова через полчаса прикосновений и многозначительного молчания. Мы больше не колем друг друга ни правдой, ни вымыслом. Не витаем в иллюзиях и своей ненависти. Мы просто мужчина и женщина, дорвавшиеся до тел друг друга. Нам просто хорошо. И я не думаю о том, что будет дальше. Только о том, чтобы он скорее снова меня притянул к себе и заполнил мою пустоту собой…

Иэто происходит еще через час. И под утро.

Каждый раз по-разному. То нежно, почти благоговейно, целуя каждый сантиметр моего тела. То жестко, почти грубо, прижимая к стене, к полу, к подоконнику. Я теряю счет времени, теряю счет оргазмам. Я просто плыву в этом океане ощущений, а он моя стихия во всех ее проявлениях — мой маяк, мой берег, мой шторм…

Где-то на рассвете он засыпает, уткнувшись лицом в мои волосы, обняв меня так, словно боится, что я исчезну.

Я не сплю. Смотрю, как первые лучи солнца золотят его лицо, его ресницы, его губы. И чувствую, как внутри меня разливается что-то теплое и страшное…

Надежда. Да, в моем статусе именно это прекрасное чувство отдает на языке сладкой горечью… Сахаром и солью…

Глупая, опасная надежда.

Мне так хочется схватить ее, как красивый мягкий палантин, укутаться в нее… Я это и делаю. Разрешаю себе расслабиться в его объятиях. Разрешаю продолжить ничего не думать… Мое платье с вызовом так и валяется на полу лужицей шелка. Туфли оставлены где-то на кресле. Он сам их снял, когда брал меня там. А мое сердце сейчас ничем не прикрыто, как и тело… Только его объятиями… И хорошо, что он спит и не знает это…

Глава 12

Я просыпаюсь от того, что солнце светит прямо в глаза.

В номере тихо. Только птицы за окном.

Я одна.

Поворачиваю голову — подушка рядом пуста, но хранит вмятину от его головы. Простыни смяты, пахнут им, нами, сексом… Тело ломит приятной усталостью. Между ног — легкая боль, напоминание о прошедшей ночи. На коже — следы его губ, его пальцев, его зубов…

Еще не понимаю пока, какому чувству поддаваться… Это разочарование или радость? Это наполненность или опустошение?

Сажусь на кровати, прикрываясь одеялом. Оглядываю номер. Ни следа его присутствия…

Он ушел. Привел себя в порядок и ушел.

На тумбочке лежит листок.

Беру дрожащими руками.

"Экзамен выдержала. Будь готова завтра к шести. Возьму тебя с собой."

Ни подписи. Ни «с добрым утром». Ни «спасибо за ночь». Ни «ты была прекрасна».

Просто приказ. Оценка подарка. Распоряжение.

Я сжимаю листок в кулаке, комкаю, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Злые, горькие слезы.

Экзамен. Я сдала экзамен. По тому, как умею трахаться. Как умею стонать. Как умею раздвигать ноги для него.

И он берет меня с собой. Куда? Зачем? Чтобы продолжить экзамен? Чтобы похвастаться перед друзьями трофеем?

Ничего я не доказала ему. Ничего не доказала себе.

Весь вчерашний день проносится вспышками перед глазами, и мне теперь стыдно. За себя стыдно. За то, что вытворяла, за то, что поддалась ревности и эмоциям…

Горький ком подкатывает к горлу.

Но где-то глубоко внутри, под обидой и горечью, под злостью и унижением, теплится предательское чувство — радость. Глупая, девичья радость от того, что он не оставил меня сразу. Что я ему нужна. Хотя бы так. Хотя бы на этих условиях…

Жалкие, жалкие влюбленные женщины… Такие сильные духом, такие непреклонные… Пока их не поразит вирус любви…

Какая же я дура…

Через час за мной приезжает машина и везет обратно в ту же стерильную квартиру.

Вокруг лежит снег. Тяжелыми такими слоями. Сверху падает новый. Его уже никто не ждет. Уже весна! А он все падает и падает… Словно бы настойчиво напоминает мне, что нельзя обольщаться… Зима в сердце, на душе вьюга… Как в той песне, которая била все чарты и звучала из каждого приемника, когда мы с ним были вместе…

Я принимаю душ долго, стоя под горячей водой, смывая с себя ночь. Но запах его духов, кажется, въелся в кожу. Или в память... Я тру себя мочалкой, почти до красноты, но этот запах не уходит… Он и не уходил никогда. Все эти пять лет.

Я теперь знаю, почему ни один мужчина не появился за эти годы в моей жизни. Я была помечена одним-единственным самцом по имени Рустам Юсупов. Вот и весь секрет…

Заворачиваюсь в халат, пью кофе, смотрю в стену. В голове — каша. Воспоминания ночи перемешиваются с обидой утра, страхом перед будущим и непонятным томлением внизу живота.

Телефон, который он оставил — тот самый, для связи с братом — лежит на столе. Я беру его, проверяю. Есть сообщения от Пашки: «Норм всё, сестренка. Ты как?» Я пишу в ответ: «Норм».

Коротко и лживо. Как и вся моя жизнь сейчас.

Звонок.

Я вздрагиваю. На экране — Ирина.

— Слушаю.

— Алина, доброе утро. — голос Ирины деловой, бодрый, как будто мы обсуждаем отчет за квартал. — Собирайте чемодан. По минимуму. Только личные вещи. Гардероб легкий. Скажите, что нужно купить из летнего, к пляжу. Размеры ваши мы знаем, но, может, какие-то предпочтения есть? Цвета, фасоны?

Я хлопаю глазами. Смотрю на серое небо за окном. На снег этот проклятый, который начался с утра.

— Простите, что? К пляжу?

— Ну да. — Ирина позволяет себе легкую усмешку. — Вы летите с Рустамом Юсуповичем, — она делает многозначительную паузу, — и его супругой… У них… медовый месяц… Уточните список необходимого, я передам закупщикам. Времени мало, вылет через два дня.

В голове такой звон от ее слов, что вторую часть фразы я не слышу…

Нет, если Рустама и можно было назвать циником, то после того, что я слышу сейчас, это уже даже не про цинизм. Это верх жестокости. И ко мне, и к ней…

Медовый месяц?! И он берет с собой любовницу?!!!

— А... куда мы едем? — мой голос звучит растерянно, по-детски.

Пауза. Ирина, кажется, удивлена. Даже озадачена.

— На Мальдивы. Вы разве не в курсе? — она вздыхает, с легким раздражением. — Времени не так много, Алина. Мы тут не для обсуждения нюансов. Мне тупо дали указания. Он решил взять вас с собой. Полетите одним самолетом. С Тамарой Заурбековной...

Мир останавливается.

Я слышу эти слова, но мозг отказывается их обрабатывать. Медовый месяц. С женой. И меня туда же. В один самолет. В один отель. В одну постель?