Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале Страница 12

— Людмила Сергеевна, — грубый голос раздается над нашими головами.

Мне бы испугаться, вздрогнуть, но вместо этого просто хмыкаю. Ну да, как только я принимаю важное решение, кто-то обязательно должен появиться, чтобы все испортить. Словно сама судьба проверяет меня на прочность.

— Прошу прощения, но Михаил Александрович попросил отвезти вас домой, — Павел говорит абсолютно безэмоционально, что, похоже, раздражает не только меня, но и Милену.

— Разве у Людмилы Сергеевны нет права на личное время? — задрав голову и сложив руки на груди, неожиданно язвительно спрашивает подруга.

Я тушуюсь от превосходства, сквозящего в ее голосе, но Павел даже бровью не ведет. Как стоял рядом с руками, заведенными за спину, так и стоит.

— Мы должны ехать, — непоколебимо произносит. — Ваш счет я уже закрыл.

Милена до побеления сжимает губы, а ее лицо, наоборот, краснеет. Она ладонями упирается в стол, явно, собираясь встать, чтобы вступить в словесную схватку с моим водителем, но я прерываю ее, поднявшись первой. Последнее, чего я сейчас хочу — это скандала.

— Давай встретимся в другой раз? — подхватываю сумочку, стоящую на диване сбоку от меня. — Я тебе позвоню, хорошо? — надеваю цепочку на плечо, выхожу из-за стола.

— Не встретимся, — Милена обреченно вздыхает. — Я улетаю завтра вечером, — косится на Павла, после чего с прищуром смотрит на меня. — А ты подумай о моем предложении. Мы всегда можем договориться, — в ее голосе звучит явный намек.

Мои брови взлетают, но, вовремя вспоминаю о присутствии Павла, поэтому просто киваю и прощаюсь.

Пока мы с водителем выходим из кафе, мучаюсь вопросом: “Неужели, Милена все поняла?”. Но даже если нет, сложно было не заметить напряженную атмосферу, которая появилась за нашим столом с появлением Павла.

Всю дорогу до дома кручу в голове слова Миланы. Она предложила мне уехать с ней? Я не ошиблась? А что если согласиться?

Как представлю, что смогу вдохнуть полной грудью вдали от родителей, мужа, страшных событий, которые произошли в этом городе, по коже пробегает волна трепетных мурашек, а в животе от предвкушения начинают порхать бабочки.

Вот только есть один момент, который меня останавливает — мой малыш. Душа его живет Москве. Место, куда я могу прийти, чтобы навестить его, находится здесь. Все воспоминания, связанные с ним тоже здесь.

Если я уеду, то лишусь последней связи с сыном. У меня даже фотографии Димочки нет…

Озарение обухом бьет по голове. Почему это нет? Я же начинала вести альбом “с первых дней”. Конечно, на них только я, но… Малыш был во мне! А еще же УЗИ! Точно! Оно должно быть в альбоме! Миша же не мог его выбросить, правда?

Из-за томительного ожидания, пока мы доберемся до дома, меня бросает то в жгучее предвкушение, то в панический страх. Толком не могу ни на чем сосредоточится. Все мысли крутятся вокруг альбома. Если у меня будет хоть одна связь с сыном, возможно, я смогу избавиться от ощущения, что бросаю его.

Как только машина останавливается у дома, сразу же выпрыгиваю из нее, быстро поднимаюсь по входной лестнице, захожу в холл и иду по коридору в сторону гостиной. Только до нее не дохожу. Останавливаюсь у кабинета мужа, ни о чем не думая, залетаю внутрь — направляюсь к резному шкафу, со стеклянными дверцами сверху и большими ящиками снизу. Огибаю кожаные кресла, дубовый стол, краем глаза замечаю коричневые стены.

Все, о чем могу думать — альбом.

Я его само туда положила еще до… происшествия. По идее, он там и должен остаться. Вот только, когда дергаю за ручку деревянной дверцы внизу, она не поддается.

Хмурюсь.

Мы никогда не запирали этот шкаф.

Плохое предчувствие разливается внутри. Разворачиваюсь к столу мужа. Открываю один за другим выдвижные ящики, пока не нахожу связку ключей. Подбираю их, и, в итоге, замок щелкает. На верхней из двух полок, рядом с тремя тубусами, под черной папой замечаю розово-голубое “пятно”. Облегченно выдыхаю — не выбросил. Может, что-то человеческое в муже все-таки осталось?

Тянусь к альбому, вытаскиваю.

Черная папка соскальзывает с полки, падает к ногам, распахивается — содержимое веером рассыпается у ног. Сажусь на корточки, собираясь собрать листы обратно, но застываю.

Кровь леденеет в жилах, когда я вижу фотографии детской, к оформлению которой так и не приступила. В глаза бросаются две кровати: одна розовая, другая синяя. Узнаю уголок с мягким полом, фиолетовым диванчиком и множеством игрушек. Столик у окна такой же, который я оставила в электронной корзине с товарами, думая попозже заказать.

Я рассказывала о своих идеях для дизайна детской только… мужу.

Дрожащими пальцами беру край папки, поворачиваю ее.

Надпись “на будущее” ножом бьет в сердце. В голове словно на повторе звучит:

…ты родишь мне нового наследника…

…ты родишь мне нового наследника…

…ты родишь мне нового наследника…

Глава 14

Дрожь охватывает тело. Хочу сделать вдох, но не могу. Он словно застревает в сжатом горле. Легкие начинает жечь от нехватки кислорода. Голова кружится. Этого не может быть.

Взгляд падает на тубусы. Вытаскиваю один, открываю. Кладу альбом на пол. Разворачиваю ватманы и… вижу проект детской, которую описывала мужу. Тошнота подкатывает к горлу, оседаю на пол. Тянусь за вторым тубусом, как…

— Ты не должна была этого видеть, — голос мужа раздается за спиной.

Настоящий ужас разносится по телу. Внутренности скручивает в тугой узел. Нестерпимая боль охватывает каждую клеточку тела, заставляя ее пылать.

Медленно, нехотя оглядываюсь через плечо. Смотрю на мужа. Он стоит в проходе, прислонившись плечом к косяку и засунув руки в карманы брюк. Выглядит, как обычно… бездушным.

Протянутая рука падает и повисает вдоль тела, глаза начинает жечь.

— Как ты мог? — удается выдавить из себя, но слова больше напоминают выдох.

— Я планирую иметь детей от своей жены, — произносит Миша со свойственной ему безразличностью, — в будущем.

Боль очередной волной проносится по телу. Меня бьет крупная дрожь. Не могу толком дышать. Не соображаю. Даже не замечаю, как поднимаюсь на ноги. Такое чувство, что я моргнула, как вот уже стою. Но даже в бессознательном состоянии, каким-то чудом, не забываю взять альбом, связывающим меня с сыном. На негнущихся ногах, не ощущая собственного тела, иду к выдоху.

Миша наблюдает за каждым моим движением, следит зорко, как ястреб. Пытается уловить все, вплоть до вдоха.

Останавливаюсь напротив мужа, изо всей силы