Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале Страница 10

— Угадай, — приподнимаю бровь, выдергиваю подбородок из жесткой хватки.

Делаю шаг назад и сверлю мужа пронзительным, полным ненависти, взглядом. Это он во всем виноват!

Миша щурится, сужает брови у переносицы, смотрит на меня так, будто собирается проникнуть в голову.

— Понял, — снова протягивает мне телефон. В этот раз забираю его, крепко сжимаю. — Пошли, — указывает головой на дверь.

Не двигаюсь. Больше не собираюсь слушать его приказы. Тем более, на мой вопрос он так и не ответил. Хотя… плевать! Мне это уже не нужно. Все, чего я хочу — чтобы меня оставили в покое.

Вот только, похоже, муж по глазам считывает мое намерение возразить ему. Словно тигр бросается ко мне, хватает за запястье и, не говоря ни слова, тащит к выходу. Я сориентироваться не успеваю, как он выволакивает меня из туалета в зал ресторана. Широкими шагами пересекает его. Останавливается у комнаты, где мы расположились с его партнером. Но не успевает открыть дверь, как она сама распахивается, а к нам навстречу выходят Петр Павлович с женой.

— Прошу прощения, нам нужно срочно уехать, — Миша отодвигается в сторону, чтобы дать выйти паре, с который мы так и не позавтракали.

— Да, меня тоже вызвали, — Петр Павлович поджимает губы, после чего переводит взгляд сначала на наши с мужем руки, а потом на меня. — С вами все в порядке? — в его глазах мелькает искренняя тревога.

Шальная мыслишка насолить Мише вспыхивает в голове, но я быстро ее отметаю. Если хочу уйти от мужа, нужно действовать аккуратно. Не стоит дергать тигра за усы.

— Да, все хорошо, — выдавливаю из себя.

— Людмила, — взволнованно окликает меня Светлана. — Я хочу попросить прощения за некорректный вопрос. Не понимаю, почему задала его. Заговорилась, похоже. Знаю же, как тяжело вам его слышать, — сцепляет пальцы перед собой и крутит их.

У меня брови ползут вверх. Что она имеет в виду? У нее же есть дети…

Да, какая разница? Это сейчас неважно. Лучше успокоить бедную женщину, которая, без сомнений, переживает из-за совершенной оплошности. Тревога исказила ее прекрасное лицо.

— Не волнуйтесь, — стараюсь говорить мягко. — Ничего страшного не произошло, — улыбаюсь, как можно, искренне. Но, скорее всего, грусть не уходит из моих глаз.

“Все страшное я уже пережила”, — вертится на языке, но я проглатываю слова.

— Еще раз прошу прощения, что так получилось, — голос Миши звучит вычурно вежливо. — Давайте встретимся в другой раз. Как насчет ужина, чтобы нас больше не выдергивали?

— Хорошая идея, — Петр Павлович коротко кивает. — Скажи своей помощнице связаться с моей.

— Договорились.

Мужчины пожимают руки.

Мы вместе выходим из ресторана, и после привычного обмена любезностями, направляемся по машинам.

Павел, замечая нас, тотчас вылетает на улицу. Огибает автомобиль, открывает заднюю дверцу. Миша помогает мне забраться в салон и только после этого отпускает многострадальное запястье.

— Паша, отвези мою жену домой, — приказывает, не спросив меня, чего я хочу. — Ты все выяснил?

— Да, информация у вас на почте, — профессиональным тоном произносит водитель.

— Тогда можете ехать, — муж наклоняется ко мне. — Вечером буду дома, мы поговорим. Давно пора, — выпрямляется и захлопывает дверцу машины.

Я даже ответить ему ничего не могу, потому что он сразу направляется к одному из джипов охраны, припаркованных поодаль. Павел тоже возвращается в машину и, ничего у меня не спрашивая, заводит двигатель. Я едва успеваю пристегнуться, как мы выезжаем на проезжую часть и встраиваемся в дорожное движение.

В голове полный кавардак. Мысли путаются. Перескакиваю с одной на другую. Сосредоточиться совсем не получается. Мне нужно подумать, принять решение, как выбираться из ада, в который превратилась моя жизнь. Но зацепиться ни за что не удается, из-за чего злюсь еще больше.

Сначала нужно успокоиться.

Разговор с мамой, а потом утро, проведенное с мужем, выбили меня из колеи. Звонок бывшей подруги добил окончательно. Не думала, что снова услышу ее.

Поворачиваю голову к окну. Наблюдаю, как снаружи мелькают здание за зданием, деревья за деревьями. Людей на улице тьма, даже несмотря на то, что рабочий день. Страшно представить, сколько их будет в выходной.

Взгляд цепляется за реку. Идея приходит мгновенно.

— Останови машину, — произношу на удивление твердо, хотя я думала, голос сел.

— Михаил Александрович приказал отвезти вас домой, — не взглянув на меня, спокойно отвечает Павел.

Ярость с новой силой вспыхивает в груди. Муж не может контролировать мою жизнь! А водитель тем более!

— А я сказала — останови! — цежу, прищурив глаза. — Я собираюсь прогуляться, если хочешь, можешь последовать за мной, — добавляю, когда понимаю, что мой срыв ничего не даст.

Этот предатель подчиняется только моему мужу.

Павел бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида. Приподнимаю бровь. Водитель качает головой, снова смотрит на дорогу, и я уже решаю, что мой выпад ни к чему не привел, как машина сворачивает к обочине.

Останавливается.

Не верю своему счастью. Пока Павел не успевает сообразить, что пошел наперекор своему боссу, вылетаю из машины.

Набережная встречает шумом машин, смешанным с гомоном голосов, клаксонами речных трамвайчиков и ароматом… трясины. Но меня не пугает ничего. Сейчас я хочу побыть одна, не думать ни о чем, просто идти.

Сразу же исполняю свое желание.

Вот только как бы я ни пыталась прочистить голову, навязчивые вопросы все равно просачиваются через стену, которую мне удалось возвести.

Что Настя хотела?

Зачем ей нужно говорить со мной?

Как она вообще посмела позвонить?

После того, как я потеряла ребенка, не видела ее. Она не пришла меня навестить ни в больницу, не в клинику. Хотя на тот момент не знала. что все случившееся ее вина. Скорее всего, думала, что избавилась от соперницы. Поэтому крутилась вокруг моего мужа. Становится противно, стоит только подумать, что это я решила помочь, по доброте душевной, ей быстро найти работу, когда она потеряла предыдущую. Устроила ее в компанию мужа. Получается, я сама же толкнула Мишу в постель к “лучшей подруге”. Радует только то, что муж выяснил, кем она на самом деле является и сдал Настю полиции. Но она все-таки выбралась — скользкая дрянь.

После выхода из клиники я старалась не думать о ней, не вспоминать. Боялась, что она будет преследовать меня во сне. Но Настя превзошла все мои ожидания, появившись в реальности.

Всем бы ее прыть. Вот только я этого так не оставлю. Верну ее за решетку, чего бы это мне ни стоило! Сделаю все возможное ради моего нерожденного сына!

— Люда, — знакомый женский голос с тягучими