Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган Страница 7

а потом окинула взглядом зал в поисках его источника. Хохотал парень. Я редко встречала таких красавцев – черные, как агат, волосы подстрижены в каре, смуглая кожа, глаза сверкают так, что это заметно на расстоянии. Он заговорил, и его акцент окончательно очаровал меня. Он был экспансивным, притягивал внимание, покорял аудиторию. Парень был солнечным. Он повернулся ко мне, я отвела взгляд и сразу перестала мечтать. Он не для меня, я не могу понравиться ему. Тем же вечером он подошел к бару, и мне пришлось справляться с робостью. Он поймал мой взгляд и широко улыбнулся. Заказал четыре пинты пива, я подала их, что-то бормоча, мои щеки, как я себе представила, горели. В тот день не произошло ничего, кроме взглядов, которые он часто бросал на меня, и моей улыбки, которой я в конце концов стала на них отвечать. Потом он исчез так же неожиданно, как появился. К моему большому удивлению и радости, он снова пришел с друзьями назавтра, и послезавтра, и в следующие дни. Когда он входил, я сразу это чувствовала: по моему телу пробегала дрожь. Он тут же шел ко мне поздороваться и сделать первый заказ. Относил пиво друзьям и зачастую возвращался, чтобы выпить свою пинту у стойки, со мной. Он был милым, вежливым и совершенно не сознавал собственной соблазнительности. Постепенно между нами сам собой завязался разговор, а его заинтересованное присутствие рядом повышало мою уверенность в себе. Эстебан был разговорчивым, но умел слушать. Он никогда не забывал задавать мне вопросы, подталкивать к признаниям, но не был навязчивым. Он рассказывал о своей семье, с которой очень близок, о жизни в Испании, об учебе на архитектора, о том, что рад пожить какое-то время во Франции. Я, не вдаваясь в детали, говорила, как от меня далеки разведенные родители. Обсуждать это подробно мне не хотелось, зато я охотно отвечала на вопросы о том, где работаю, о желании стать однажды психологом, а заодно призналась, что в свободное время пишу; собственная откровенность удивляла меня. Его способность освобождать от всех барьеров, которые я постоянно возводила вокруг себя, завораживала.

Однажды вечером, когда он, как я поняла, отправился на вечеринку, я закрыла бар и ушла с единственным желанием – поскорее лечь спать. Я успела сделать всего несколько шагов по направлению к метро и услышала у себя за спиной:

– ¡Becc, espera! ¡No te vayas!.. ¡Mierda![7]

Моя мечта последних дней бежала за мной в развевающемся длинном черном пальто, в котором он был похож на космического пирата.

– Подожди! – кричал он. – Не уходи.

И, хохоча, показывал на меня пальцем.

– Sí![8] – театрально выкрикивал он, улыбаясь до ушей.

Наконец он меня догнал.

– Бар закрыт. Я совсем вымоталась и иду домой.

Мне редко доводилось встречать кого-то такого же экспрессивного, как он. Мне понравилось разочарованное выражение, появившееся на его лице.

– Можно тебя немного проводить? Мне не нравится, что ты так поздно возвращаешься одна.

Я хихикнула:

– Вообще-то я привыкла, но, если хочешь… я не против компании.

У Эстебана впервые не было желания говорить. Нас окутало молчание, мягкое и напряженное. Наконец мы дошли до моего дома. Он поймал мой взгляд, и я потерялась в его черных глазах, а он в моих. Я мечтала об этом, но не надеялась на такое: он обвил рукой мою талию и притянул к себе.

– Я себе пообещал, что не влюблюсь за год, который проживу здесь.

Я отвела глаза, чтобы он не заметил моего смущения.

– Не слишком ли ты торопишься? – прошептала я.

– Я увидел тебя, как только впервые вошел в бар… С тех пор я достаю приятелей, уговаривая их пойти туда. Мне нравится излучаемая тобой тайна, твои глаза и губы, твоя нежность…

Я подняла к нему лицо. Я тоже успела влюбиться, но…

– Ты вернешься к себе, Эстебан…

Мне уже делалось плохо от мысли, что он уедет.

– Но время, которое я буду жить здесь, я хочу провести с тобой…

Все последующие месяцы мы почти не расставались, разве что уходя на занятия или на работу. Впрочем, он проводил вечера в баре. В остальное время мы не отрывались друг от друга. Эстебан ушел из квартиры, которую снимал вдвоем со знакомым, и переехал в мою микроскопическую студию. Он учил меня испанскому, я помогала ему совершенствовать французский, но при этом заставляла сохранять акцент, от которого у меня в животе порхали бабочки. Мы выполняли учебные задания, прижавшись друг к другу, гуляли и веселились вместе, снова и снова открывали для себя наши тела. Я царапала что-то в своих тетрадях, устроившись в его объятиях, и не позволяла ему заглядывать в написанное, не давала прочесть. До него я писала, чтобы сбежать из своей одинокой и тусклой реальности, создавала более богатые, более волнующие жизни. С ним я описывала реальные радости, чтобы сохранить след того, что я прожила. Эстебан открыл для меня живую жизнь, я встречалась с людьми, разговаривала, смеялась. Отбросив робость и склонность к одиночеству, я покинула свою раковину.

Приближалось окончание учебного года, и с ним рос страх нашего неизбежного расставания. Все последние дни Эстебана в Париже мы провели, запершись в квартире и занимаясь любовью. И вот однажды утром он покинул мою студию с рюкзаком на плече. Мы поцеловались в последний раз, и он с замкнутым лицом оторвался от меня, а мое солнце превратилось в страшную бурю. В тот день я сказала на работе, что заболела. За несколько месяцев этот шумный, солнечный мужчина стал всем моим миром и, утратив его, я потеряла себя и замкнулась, а моя жизнь лишилась смысла. Через два часа в мою дверь забарабанили. Заплаканная, с красными и опухшими от слез глазами я пошла открывать. На пороге стоял Эстебан. Он подхватил меня и закружил в воздухе.

– Выходи за меня замуж, Бекк.

Несколько недель спустя я полетела встречаться с его семьей. Они приняли меня с первой минуты нашего знакомства. Мы организовали и отпраздновали свадьбу за рекордное время. Сразу после нашего возвращения в Париж Эстебан нашел работу в архитектурном бюро, а на следующий год я закончила учебу. Я забеременела едва ли не через два года. Мы купались в счастье, уверенные в том, что никогда не расстанемся, никогда не перестанем любить друг друга.

Каким образом такая красивая история превратилась в груду развалин? Что с нами случилось?

– Бекк… – позвал Эстебан.

Я вернулась в настоящее, вынырнув из столь же прекрасных, сколь мучительных воспоминаний.

– Если ты захочешь приехать в Мадрид с