Невольная истинная - Диана Билык Страница 18

— Адриан с Торном одинаковые, — выдохнула я, ежась от фантомных болей на спине и бедрах. — И стоят друг друга.

Я заткнулась. Еще слово и боль через рот польется, а я не хочу унижаться. Мне жалость этих чужих людей не нужна.

— Я понимаю, ты варишься в этих мыслях и чувствах. Они тебя сжирают. Не принимаешь несправедливую действительность. Но поверь старой женщине, время лечит. Займись тем, что приносит тебе радость. Найди занятие. А завтра состоится бал в честь Парада Крыльев. Традиционный праздник Сорейна. Драконы пролетают над городами и долинами, выстраиваясь в небесах в сложные фигуры древних рунических символов. Потрясающее зрелище. С башни замка все графство, как на ладони. Выбери себе самый красивый наряд и получи удовольствие от танцев. Жизнь продолжается, Мери. Скоро ты это поймешь.

Я упрямо качнула головой, но перечить не стала. Цапнула чашку и пригубила горячий напиток, язык обожгло, глаза продрало огнем.

Отставив чашку, я уронила голову на руки и не сдержала слез. У меня не было няни или бабушки, что могла бы вот так стоять горой и поддерживать во всем. Я всегда была одна.

И останусь навеки одна.

— Бедная моя девочка, — мягко обняла она меня за плечи, — пройдет… это пройдет… ты еще будешь самой счастливой. Хочешь поедем с тобой к шепчущим деревьям, что будущее предсказывают? Тебе понравится. Там даже дышится по-другому.

— Хочу, — пролепетала я, подняв на нее взгляд. Словно мама встала из могилы и смотрит на меня ее глазами. — Очень хочу.

— Тогда сейчас и поедем, — погладила она меня с нежностью по волосам.

Глава 17

Крутило, жгло, поражало в самое сердце паршивое чувство вины. Болело в груди так, что зверь ревел на всю округу, громом разгоняя облака. Я отчаянно летел, разрывая полотна крыльев яростными взмахами.

Впервые двойник вырвался из меня бесконтрольно. Чувства, мысли, желания — разделились надвое, усилившись в стократ. Не помню, как оказался в ее постели. Будто в лихорадочном бреду. Тяга невыносимая, мощная, всепоглощающая. Еще немного и я бы снова трахнул ее против воли. Снова растерзал бы ее душу. Уничтожил окончательно ту, что предначертана судьбой. Судьбой, которую даже я не в силах изменить.

С-у-ка!

Я знал, что будет тяжело. Понимал, что обречен. Но блядь… не настолько же сильно. Метка еще не вошла в стадию полной синергии с истинной, а у меня уже мозг отлетел.

Мериди меня ослабила. Выбила из равновесия. Случилось то, чего я больше всего в жизни боялся. Любовь полчищем огненного войска наступала и окружала сердце. Скоро нанесет сокрушительный удар и я сгорю.

Столько лет я готовился к свержению Фолкнера, наращивал силы, продумывал стратегию…

Прахом в эхилову жопу все полетело!

Я совершаю ошибку за ошибкой. И каждая непростительная, и каждая стоит жизней моих драконов. Я виноват, что Торн прорвался по реке Лумина. Недооценил его ярость от обиды и унижения. Дважды украл его жену прямо из герцогского замка. Все графства уже над ним смеются. Но он тварь как-то нащупал место разлома под водой и подорвал источник магической сферой. Я не был к этому готов. Позорно просрал брешь! Потому что не о вкусе губ Мери надо было думать, а быстрее отдать распоряжение водный патруль усилить. Придурок! Все мысли ниже пояса, как у юнца.

Спикировав, пролетел над вересковыми полями, усыпанными пурпурными цветами. Минул дубовые рощи. Приблизился к Лонной Гавани и опустился на портовую площадь. С черным дымным хлопком перекинулся в человеческий вид, но оставил крылья. Взглянул на Серебряную гору с тысячей ступеней, что вели к храму. Не было желания подниматься пешком. Снова взлетел.

Приземлился на выступ золотой купольной башни и вошел внутрь. Не часто я посещал это место. Давно уже не просил помощи магистра. В глубине души понимал, что зря прилетел, но крохотная частичка надежды все исправить и освободить Мериди, заставила явиться к Эрлу.

— Адриан! — встретил меня старик лучезарной улыбкой и повел в келью. — Какими судьбами? — окинул он взглядом мой голый торс, нахмурился, заметив сверкающие очертания метки.

— Нужна помощь, — выдохнул я обреченно и вошел в темную комнату.

— Какая? — материализовал старик золотой посох с навершием красного кристалла и взмахнул им. Посыпались серебристые искры.

— Если скажешь, что можно свести истинную метку, подарю тебе Вейлвуд!

Эрл рот раскрыл, да так и осел на скамью от неожиданности. Опустил взгляд на мой живот и усмехнулся.

— И виноградники, — добавил я с надеждой.

— Вот это щедрость, граф Бледд! — рассмеялся он и почесал седую бороду. — Никто в здравом уме не будет отказываться от дара богини.

— Так я и не в здравом, — привалился к стене и скрестил руки на груди.

— А это уже к целителю, а не ко мне, — смешно ага.

— Проверь. Она совсем недавно появилась.

— А сам не смотрел, что ли?

— Мозги набекрень. Вдруг чего-то не увидел, — пришлось признать.

— А спросить, по какой причине хочешь от нее избавиться, можно?

— Нет.

Старик пожал плечами, прищурился. Похрипывая, поднялся со скамьи, приблизился и взмахнул посом над рисунком.

Пах скрутило в спазме, когда лозы зашевелились под кожей, распускаясь сильнее.

— Ого!

Кристалл в посохе вспыхнул золотом, ослепляя, искры завихрились, заполнили комнату мерцающей пыльцой.

— Адриан! Высшая степень! Огромная редкость! От такой связи может родиться новый вид дракона!

— И долину Гаон отпишу! — бессмысленно торговался я сам с собой.

Знал. Да. Верить не хотел. И сейчас не хочу.

Какие нахрен дети, Эстиер⁈ Никто не захочет такое чудовище, как я, в отцы. Всегда ношу кольцо-артефакт, которое предохраняет от зачатия. Я сдохну в одиночестве.

— Исключено! Не существует на свете такой магии, которая способна выжечь дар богини, — припечатал он меня приговором, но…

— Выжечь… говоришь… — посмотрел я сквозь магистра куда-то внутрь себя. — А в застенье есть?

— О чем ты толкуешь? — устало выдохнул старик и облокотился на потухший посох.

— О магии демонов, — губы сами собой растянулись в коварной ухмылке.

— Магия демонов еще не изучена до конца. Нет магистров, способных ее забирать и применять.

— Не было, — я радостно обнял Эрла. — Как же ты мне помог! Не представляешь! — кинулся я к выходу.

— А виноградники? — рассмеялся он мне в