Невольная истинная - Диана Билык Страница 17

Облегченно выдохнула. Это сон…

Но все-таки подтянула повыше одеяло. Эти двое успели не только меня облапать, но и задрать платье, развязать веревки на лифе.

Или не сон?

— Адриан? — пошевелила я исцелованными губами. Они все еще горели от прикосновений. Потерла ладонью лицо, прогоняя ощущения. — Как это?

Один тут же испарился в черной дымке, а второй прорычал:

— Блядь… — яростно сжал кулак и ударил в стену. Камень раскрошился. Костяшки пальцев разбились в кровь. — Прости, — шепнул, тяжело дыша.

Адриан отошел к окну, сжал поконник до хруста дерева. Его мощная обнаженная спина заискрилась. Вдоль позвоночника проявился черный, мерцающий фиолетовыми всполохами рисунок. Изображение четырех стихий, плавно перетекающих одна в другую.

— Магический двойник, — проговорил он тихо и уперся лбом в стекло, — появился, когда во мне четыре стихии слились в одну. Никто не должен знать.

— Эти двое — ты один? Так вот как ты меня украл тогда…

Я обожгла ненавистным взглядом его сгорбленную фигуру.

— Зря ты мне открылся, я ведь могу быть и шпионкой. Торн именно так и считал, когда ты меня выбросил…

Стало дурно. Вчера некогда было вспоминать, слишком много событий, а сейчас, в тишине покоев, я будто вновь испытывала те же муки: и кожа лопалась на бедрах, и пальцы ломались.

— Я больше не могу контролировать себя рядом с тобой. Метка тянет, — он повернулся ко мне лицом.

Золотистые, шипастые лозы сияли внизу его живота, острые лепестки уходили ниже, в пах, прикрытый поясом черных штанов.

— Не хочу причинять тебе новую боль. Нам нельзя жить вместе, — его глаза заблестели, желваки заходили на скулах.

Адриан подошел к трюмо, открыл шкатулку и что-то достал. Приблизился и сел на край кровати. Протянул мне один из двух золотых браслетов.

— Ты сможешь связаться со мной в любое время, если понадоблюсь.

— Не понадобишься, — бросила я.

— Надень. Не обязательно им пользоваться.

— Если не пользоваться, зачем носить? Я не люблю украшения.

Не совсем так. Мне нравятся памятные изысканные вещи, но только те, которые достались мне от дорогих людей. К сожалению, все мои вещи остались у Торна. Даже мамины сережки, которые я сняла только на свадьбу и теперь никогда не смогу их надеть.

— Как знаешь, — вложил он мне в ладонь один браслет, второй защелкнул на своем запястье. — Ты будешь править южным крылом замка. Прислуга, модистки, нянечки… Весь персонал в твоем полном распоряжении. Девочек привезут сегодня. Заниматься с ними будут индивидуально лучшие магистры. Если сама захочешь чему-то обучиться, выбирай любое направление. Отцу на днях вошьют руны. Он встанет на ноги и перестанет пить. Можешь забрать его. Если нет, поселю в своем родовом поместье. Захочешь посетить столицу, поедешь в сопровождении Нэйда. Видеться с тобой мы больше не будем, — задержал он на моих губах тоскливый взгляд, а потом резко поднялся с постели. Снова подошел к окну и всмотрелся в алеющее рассветом небо.

Благодетель демонов!

— Я должна тебе спасибо теперь сказать? — проскрипела зло, поднимаясь и стискивая чертов браслет в ладони.

Граф медленно развернулся. В фиолетовых глазах вихрились искры.

— Как только покончу с Торном, отпущу тебя, — заледенел его голос.

Плечи Адриана раздались, покрылись сверкающей темно-фиолетовой чешуей. Взглянув на меня с болью, будто ему снова грудь в бою пробило, Бледд двинулся к открытому балкону.

— Думаешь месть принесет тебе облегчение? — произнесла я, разглядывая браслет.

Он задержался на миг.

— Да!

Подошел к каменному парапету и нырнул с башни в пустоту.

Огромный черный дракон взмыл ввысь с расправленными перепончатыми крыльями. Заслонил собой восходящий миасс. Чешуя засверкала фиолетовыми всполохами. Раздался жуткий рев на весь замок. Стены сотряслись. Адриан поднялся так высоко, что скрылся в облаках.

— Идиот! — закричала ему вслед.

Швырнула браслет на пол и пошла в коридор.

— Отведите меня к Гере, — приказала стражам.

Четверка тут же меня обступила.

Вскоре я оказалась в незнакомой стороне замка. Здесь прямо из холла через широкую арку можно было выйти в сад, но стражи свернули в очередной коридор. Светлый, приятных бежевых тонов. С яркими картинами на стенах. Подвели к двери из белого дуба и застыли статуями.

Я осторожно постучала.

Сердце колотилось в груди и я не могла его угомонить. Эти ласки, поцелуи… Адриана остались на коже ожогами, от которых мне срочно нужно избавиться.

Дверь открыла Гера и просияла улыбкой.

— Мери! Заходи, — женщина впустила меня в уютные покои. — Как там Адри? — она пригласила меня присесть за стол у стрельчатого окна.

— Я хочу избавиться от истинности, — выпалила я. — Скажите, что есть способ, умоляю.

Я присела на краешек стула, дрожа не то от холода, не то от раздирающих эмоций.

Она удивленно взметнула брови и села напротив.

— За всю историю Диона не было ни единого случая избавления от метки. Если б он был, то Адриан знал бы о нем. Орест — гениальный магистр и всему научил племянника. Они сотворили невозможное в своей лаборатории. Но дар Эстиер забирает только смерть, — пододвинула она ко мне тарелку с печеньем. — Чаю?

Я кивнула, соглашаясь. Осознала, что долгое время ничего не ела.

— Значит, чтобы не чувствовать эту… падшую связь, нужно умереть?

Заварник дрогнул в руках Геры.

— Ну что ты такое говоришь, — замотала она головой и наполнила чашки ароматным травяным чаем. — Это священная связь. От нее на свет появляются очень сильные магически дети.

— Дети? — я мотнула головой. — Ни за что! Он… — я яростно засипела, — взял меня силой. От насилия рождаются только монстры вроде Адриана.

— Монстрами не рождаются, Мери, — поджала она тонкие губы. — Адри был чудным ребенком, — мечтательно улыбнулась женщина. — Ему очень не хватало отца. Все думали, что Лагерту изнасиловали. Она говорила, что не видела его лица. Никому не сказала, от кого на самом деле родила сына. Никому… Кроме меня. Но если Адри узнает, кто его настоящий отец. Это разрушит его окочательно.

— Вы пытаетесь все время его обелить. Оправдать. А мне что прикажете делать? Ноги раставлять, просто потому что Эстиер решила надо мной поиздеваться и сделать насильника моей парой? Знаете, я верю в другую богиню и мне нет дела до воли вашего божества!

Какой смысл что-то говорить тем, кто прислуживает и верен