Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак Страница 84

Он так сосредоточен на работе, что не замечает нас.

— Тумас, — зовет Сура.

— У меня больше нет денег, Сура, — откликается он, не поднимая головы. — Оставь меня в покое.

— Ту-ма-а-ас, — снова тянет она. Она улыбается так широко, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Не помню, когда я в последний раз улыбалась, а уж тем более так искренне.

— Приливы тебя побери, Сура, — бормочет Тумас, встряхивая наконечник, прежде чем поднять взгляд.

Он замирает.

Наконечник с глухим стуком падает на землю, серебристая жидкость растекается лужицей у его ног.

— Это Майя-медвежонок! — визжит Сура, но Тумас уже бежит к нам. Я бросаюсь навстречу, и мы сталкиваемся посередине. Он подхватывает меня и кружит в воздухе. Волосы разлетаются вокруг, из груди вырывается невольный смех.

Он стал еще сильнее. Годы сделали его лицо жестче, и там, где раньше были мягкие черты, пролегли резкие линии, но глаза остались прежними.

Добрыми. Теплыми. Дружелюбными.

Мои руки скользят по его потным плечам, и я вытираю их о его щеки. Он закидывает голову и хохочет — громко, открыто, — и я не могу не смеяться вместе с ним, пока слезы радости не застилают мне глаза.

Через плечо Тумаса я замечаю Зева. Его стальной взгляд прожигает мою кожу. На один безумный миг мне хочется, чтобы он подскочил, схватил меня за руку и увел прочь. Чтобы сказал хоть что-то. Хоть что-нибудь.

Его кулаки сжаты, но он не двигается.

Тумас опускает меня на землю и крепко прижимает к своей широкой, потной груди.

— Моя милая Майя, — шепчет он мне в волосы.

— Дай ей подышать, олух, — кричит Сура.

Он отстраняется, обхватив мое лицо ладонями.

— Не передать, как я страдал без тебя. Некому было сдерживать эту девчонку… — он кивает в сторону Суры, — …и ее сумасбродство. — Он целует меня в лоб.

Я поворачиваюсь в его руках, готовая подразнить Суру, но мой взгляд снова натыкается на Зева. Улыбка мгновенно гаснет. Желваки бешено ходят на его челюсти, жилы на шее вздулись. Таирна с тревогой переводит взгляд с него на меня.

Сура подходит и, освободив из объятий брата, берет под руку.

— Тумас, поищи себе другое место для сна. Майя займет твою кровать.

Она ведет меня прочь.

— Сура, — окликает Таирна сзади. — Это очень мило с твоей стороны, но, полагаю, Майя предпочтет остановиться с мужем.

Я замираю. Сура тоже. Мы медленно оборачиваемся.

Зев смотрит на меня, в его серых глазах бушует шторм.

Я смотрю на него.

Он не возражает.

Я тоже.

Полные губы Суры недовольно поджимаются.

— Ладно. Пожалуй, пусть будет так, — произносит она безжизненным голосом. Она бросает на Зева убийственный взгляд, но тот не замечает — его внимание приковано ко мне. — На нашем этаже есть свободная спальня, она подойдет.

Я позволяю ей вести нас дальше.

Глава 72



Сура неохотно оставляет нас с Зевом в маленькой спальне, расположенной чуть дальше по коридору от той, что она делит с Тумасом. По ее словам, здесь есть своя уборная — всем остальным на этаже приходится пользоваться общей купальней.

Зев осматривает комнату, запирает дверь и для верности подпирает ее стулом. Я прислоняюсь к стене, молча наблюдая, как он меряет шагами пространство, то и дело запуская пятерню в волосы. Тяжело вздохнув, он опускается на небольшой диван и обхватывает голову руками. Его плечи кажутся поникшими, словно им непосильно нести этот груз.

Нерешительно я подсаживаюсь к нему, оставляя между нами достаточно места для той пропасти, что нас разделяет.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я. Рука дергается, чтобы коснуться его, но я заставляю себя оставить ее на коленях.

Он не отвечает, лишь ссутуливается еще сильнее.

— Хочешь… хочешь, я тебя обниму?

Он горько усмехается.

— С чего бы мне этого хотеть? — доносится его глухой голос.

Я пожимаю плечами.

— Выглядишь так, будто тебе не помешало бы.

Он откидывается на спинку, упираясь локтями в колени, и свирепо смотрит на меня.

— Ты запретила мне прикасаться к тебе, помнишь? — он стискивает челюсти.

Я закатываю глаза.

— Когда тебя это останавливало?

Он просто смотрит на меня. Злой. Он всегда злой.

— Послушай, — мягко добавляю я. — На нас обоих слишком много всего свалилось. Твоя мать, Повстанцы, Сура и… — я замолкаю. Мой отец. Мой народ.

Он молчит.

Не знаю почему, но его молчание разрушает что-то глубоко внутри меня — что-то настолько искалеченное, что я удивляюсь, как оно может ломаться дальше. За считаные дни мой мир рушился и менялся бесчисленное количество раз, но во всем этом хаосе Зев оставался единственной константой. Злой, жестокий, невыносимый — неважно, мы так долго были только вдвоем.

Связь длиной в жизнь, выкованная за считаные месяцы…

…и разрушенная в одно кошмарное мгновение.

Я моргаю, прогоняя внезапную резь в глазах.

— Наверное, это мне были нужны объятия, — шепчу я надломленным голосом. Я уже собираюсь встать, когда он с глухим ворчанием хватает меня за запястье и рывком тянет к себе на колени. Из груди со свистом вырывается воздух. Его мускулистые руки обхватывают меня, и он прячет лицо у меня на шее. Мои пальцы запутываются в его волосах, а его горячее дыхание заставляет сердце трепетать.

— Это ничего не меняет, — бормочет он мне в ключицу.

— Я знаю, — шепчу я в ответ, поглаживая его затылок. Я веду пальцами вниз к шее, затем к плечам, разминая напряженные мышцы, пока его тело не расслабляется. Его голова чуть склоняется, тяжелее опускаясь на мое плечо.

У меня почти получается притвориться, что он все еще мой.

Я прижимаю его крепче, и он утыкается носом в мягкую кожу шеи, глубоко вдыхая. Я сглатываю, и от этого движения его губы едва касаются моего горла.

Его дыхание обжигает кожу, когда он спрашивает:

— Если я скажу тебе остаться здесь, пока я поговорю с Таирной, ты послушаешься?

— Нет.

— А если я попрошу по-хорошему?

— Я буду думать об этом дольше. Но все равно не послушаюсь.

Он отстраняется и вздыхает — глубоко, страдальчески, хотя я замечаю, как уголки его губ вздрагивают.

— Пойдем.



Факелы освещают узкие коридоры, мы идем к кабинету Таирны этажом выше. Истертый деревянный пол скрипит под сапогами, и на мгновение я задаюсь вопросом, насколько устойчиво все это здание.

Дверь в кабинет простая. Совершенно неприметная. Если бы Сура не указала на нее