Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак Страница 5

— Я больше ничего не желаю слышать, — отрезает отец и переводит взгляд на меня.

Взмах руки, и пленников уводят, дверь с грохотом захлопывается.

Острый взгляд отца снова пригвождает меня к месту. Я борюсь с желанием сжаться.

— Что касается другого важного дела… кронпринц Арбинжа прибывает завтра.

Мое сердце замирает.

— Завтра? — выдавливаю я. Костяшки пальцев белеют, как снег. — Мы ждали его только через две недели.

Отец пожимает плечами.

— Разведчики заметили их экипажи. Завтра они будут во дворце. Я уже распорядился готовиться к церемонии обручения. Ты будешь готова, дочь?

Мне хочется обернуться к Даку, но холодный взгляд отца удерживает меня от этого. Сердце колотится, в ушах стоит звон.

Завтра? Я думала, у меня есть время.

— Майя, — рявкает отец, и я вздрагиваю. — Ты будешь готова.

— Да, отец. — Мне стоит огромных усилий, чтобы голос не дрогнул.

После окончания совета все расходятся, но я медлю. Дак бросает на меня вопросительный взгляд, но я лишь качаю головой. Двери закрываются за ним с тяжелым стуком, и в зале воцаряется тишина.

Я не шевелюсь. Сижу рядом с отцом, сцепив руки на коленях.

Он встает, собираясь уйти, но я заговариваю прежде, чем решимость покинет меня.

— Отец.

Он замирает, но не оборачивается.

— Помолвка означает, что я покину Тундрейн завтра.

— Да, — он по-прежнему стоит спиной.

— Мне… мне страшно.

Только это заставляет его повернуться.

— Тебе двадцать пять лет. Ты женщина, а не испуганный, хнычущий ребенок. — Внутри меня что-то съеживается. Отец открывает и закрывает рот, затем потирает переносицу. — Майя, — выдыхает он, и его плечи слегка опускаются. — Ты подаришь Тундрейну будущее. То, которого он заслуживает.

Я вздрагиваю под тяжестью его взгляда.

— Я знаю. Я готова. И я…

Он подходит ближе и медленно, неохотно, снимает одну из меховых перчаток. Голыми пальцами заправляет прядь волос мне за ухо — непривычный жест, неловкий и неуверенный.

В горле встает ком.

— Я не хотел для тебя такой доли, дочь. Но иного пути нет.

Он не ждет ответа, просто отворачивается, словно не может выносить моего присутствия наедине.

— Отец, пожалуйста, — я снова останавливаю его. — Перед моим отъездом… люди без дара. То, как с ними обращаются…

— Только не снова, Майя.

— Они не примыкали бы к Восстанию толпами, если бы мы не…

— Довольно.

— Посмотри на Волку! Страна могущественных магов огня, но они относятся к обычным людям с достоинством и…

— Я сказал, достаточно! — его яростный крик хлещет по помещению, как плеть. — Они ниже нас, Майя, — его тон ровный. Не терпящий возражений. — Тебе давно пора это усвоить.

Мой голос звучит тихо и безнадежно:

— Но мама…

— Твоя мать мертва.

Не сказав больше ни слова, он стремительно выходит из зала, оставляя за собой тяжесть слов и тишины.

Дверь закрывается.

Я не двигаюсь.

Холод в зале не имеет никакого отношения к ледяным стенам.



Остаток дня проходит как в тумане. Я покорно терплю, пока служанки вносят последние штрихи в мой церемониальный наряд — голубое платье холодного оттенка, расшитое кристаллами и отороченное мехом по воротнику и рукавам.

— Хотите взглянуть на Большой зал, принцесса? — спрашивает одна из служанок, женщина средних лет с проседью в темных волосах.

В Большом зале кронпринц Фарамир примет меня как свою нареченную, решив и мою судьбу, и судьбу моего королевства.

Я качаю головой.

Руки женщины замирают на ткани платья.

— Мне очень жаль, принцесса. — В горле встает ком, когда я встречаю в зеркале ее сочувствующий взгляд. Она сжимает мою ладонь, в ее глазах блестят слезы. — Когда… когда он придет в вашу постель, просто делайте, что он велит, принцесса. Так будет легче.

Я молча киваю, но внутри меня все кричит.

Скольким женщинам до меня говорили то же самое?

Сколько будет после?

Служанка больше ничего не говорит, подшивая пару распустившихся ниток.

Когда она заканчивает, я раздеваюсь в тишине.

Пытаюсь не дать этому чувству задушить меня.



Едва я успеваю лечь в постель, натянув тяжелое меховое одеяло до самого подбородка, как дверь скрипит.

Мне не нужен свет, чтобы понять, что это он.

Дак проскальзывает внутрь, как делал это всегда, тихо двигаясь в темноте. Его силуэт пересекает покои, и матрас прогибается под его весом. Я отодвигаюсь, освобождая место, и он прижимает меня к груди — привычный жест, знакомый всю жизнь.

Исходящий от него запах свежего снега и ели окутывает меня, и на мгновение я позволяю себе забыть о том, что принесет завтрашний день.

— Мне так жаль, Майя, — шепчет он мне в волосы севшим, надломленным голосом. От этого звука в груди что-то болезненно ломается.

— Я знаю, — выдыхаю я. Сердце ноет. Больно от того, сколько утешения я нахожу в нем. В этом моменте. В притворстве, будто ничего не изменится.

Но изменится все.

— Жаль, что все не сложилось иначе, — бормочет он, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Что мы не встретились в другой жизни. Там, где ты не была бы принцессой. Где я не был бы связан обязательствами перед твоим отцом.

Горло перехватывает.

— Где я не была бы обещана врагу, — тихо отзываюсь я.

Он долго не отвечает.

Затем…

— Для меня ты больше, чем просто обещание, Майя. Мое сердце принадлежит тебе.

Пауза. Он отстраняется ровно настолько, чтобы видеть мое лицо в тусклом свете. В его голубых глазах застыла боль от всех тех слов, которые мы никогда не смели произнести.

— Я люблю тебя, — шепчет он, наконец позволяя им обрести форму.

Я моргаю. Эти слова проникают глубоко внутрь, словно капля теплой воды в бескрайнее замерзшее море.

— И я люблю тебя, Дак, — мой голос звучит совсем тихо, будто громкие слова могут разрушить этот хрупкий миг.

— Я знаю, — шепчет он в ответ. — Всегда знал.

Снова тишина.

— Я всегда буду любить тебя, Майя. И я найду тебя.

Хрупкие, окончательные слова повисают между нами.

Мимолетные.

Внезапный раскат грома сотрясает ледяные стены покоев. Я вскрикиваю и инстинктивно прячу лицо у него на груди.

Гроз не было уже несколько недель.

Дак обнимает меня крепче.

— Это просто шум, — говорит он, но понимает, что все гораздо серьезнее. Он видел, как это на меня действует.

Грозы раньше были редкостью в Тундрейне, но за последние двадцать лет они участились. И каждая такая буря крадет воздух из моих легких. Они снова превращают меня в маленького, хнычущего, беспомощного ребенка.

Что я буду делать в Арбинже, стране жестоких магов штормов и яростных гроз?

— Майя, — выдыхает