Любовь не с первого взгляда - Виолетта Иванова Страница 45

фальшивое письмо, однако чуть позже решил еще раз испытать судьбу, подделав новое письмо, по которому хотел получить две тысячи. Но Император разозлился и скомкал бумагу. Позднее он заходил в кабинет к Императору в отсутствии последнего, но найти это письмо не смог. Страх, что Император узнает о его обмане, поселился в его душе. И стало еще страшнее, когда Император заявил, что сам отправится в Лабаленк, чтобы все узнать на месте. Допустить этого он не мог. Мартинс бросился к фаворитке Вадимириса, пытался убедить ее отговорить Императора от поездки, но та только посмеялась над секретарем. Он сам пытался убедить Императора, что ехать в Лабаленк не стоит. Оставались сутки до отъезда Императора. Мартинс решил, что как только кареты Императора выедут из города, он соберет свои вещи, деньги и уедет так далеко, чтобы его не смогли найти. Но не успел.

Когда его вели в темницу, он шел молча, не сопротивлялся. Император никогда не простит ему обман, не посмотрит, что Мартинс служил ему верой и правдой. Ну подумаешь, что иногда делал то, о чем его просили за очень достойное вознаграждение — давал Императору только те письма, которые Вадимирис должен был увидеть или прятал те донесения, которые тот никогда не должен был прочитать. Одно из таких донесений от Егерона об аресте старого примара Лабаленка он уничтожил по просьбе одного знатного вельможи, от которого получил весьма крупную сумму. От этого же вельможи он получал золото за то, чтобы спрятал от Императора сообщения нового примара о том, что в город вернулась вода и налажены новые торговые контакты, и что это все случилось благодаря Марии. И никогда бы не сообщил Императору, что помог сбежать старому примару Лабаленка, подделав указ от имени Императора о его немедленном освобождении, за что получил пять тысяч золотых.

Оказавшись в темноте камеры, Мартинс достал из рукава припрятанный флакон с ядом и выпил его.

Когда Императору доложили о смерти секретаря, нахмурился. Он так и не успел выяснить у него о письмах Марии. Он качал головой, ругая себя, что не спросил о них у казначея.

Глава 16

Утром в день отъезда Император вызвал к себе казначея, на которого возложил всю ответственность на время своего отсутствия. Больше ни на кого надеяться он не мог, подозревал каждого. Только казначей, который в свое время принес клятву на крови и служил императорской семье долгие годы, был верен словом и делом. Какое-то время Вадимирис объяснял казначею, какие вопросы необходимо решить в ближайшее время, на что не обращать внимание. Когда все было сказано, Вадимирис спросил:

— Скажи, когда и какие суммы ты выдал Марии?

— Марии? — казначей удивленно посмотрел на Императора. — Она не получила у меня ни медяка. Та сумма, которую Вы приказали подготовить к ее отъезду, так и лежит в моем личном хранилище. Ко мне тогда пришел Мартинс, который потребовал дать эти деньги ему, чтобы он передал их Марии, но я отказал, сказал, чтобы она сама пришла за ними. Никаких денег я не отправлял ей.

Император достал письмо Марии, положил перед казначеем на стол. Тот внимательно прочитал его, покачал головой.

— Да, я видел его, но никаких денег по нему не отправлял. Я сказал Вашему секретарю, чтобы он поставил на этом письме Вашу визу. Ваш секретарь больше не подходил ко мне с этим письмом или Вашими записками о необходимости отправить элире Марии деньги. Думаю, что об этом надо спрашивать у моего помощника. Мне об этом ничего не известно.

В мрачном расположении духа Император занял место в дорожной карете. Сидящая напротив него Лерания пыталась выяснить у мужчины, чем он так расстроен. Впервые за последнее время Император проигнорировал свою фаворитку. Она обиделась и дулась по самого вечера, пока они не приехали в какой-то город, чтобы остановиться на ночь. Их встретил глава города, который с радостью предложил свой дом в распоряжение Императора и его свиты из советников, министров и их женщин, которые отправились с ним в Лабаленк. Процессия из двенадцати карет растянулась на добрых два аккарта. Женщины капризничали, требовали остановиться каждый час то в туалет, то поесть, то кого-то укачало. К вечеру Император просто пылал гневом, что эта поездка превращается в настоящую пытку. Отвратительного настроения ему добавила первая истерика Лерании, которая отказалась ночевать в комнате, которую им выделили, девушка заявила, что комната недостаточно хороша для нее. С трудом Вадимирису удалось успокоить ее и пообещать, что когда они приедут на виллу, у нее будет самая роскошная комната.

На следующее утро Вадимирис первым собрался, приказал слугам приготовить ему карету и отправился дальше, не дожидаясь всю свою свиту. Лерания была недовольна, что карета с ее вещами и служанками останется где-то позади них. Однако Вадимирис обещал, что ее карета скоро догонит их. Когда Лерания замолкала, Вадимирис начинал думать о Марии, деньгах, которые она так и не взяла с собой, о предательстве Мартинса. И очень хотелось узнать, что она такого устроила в Лабаленке, раз уж на нее пожаловался министр, который почему-то отказался ехать вместе с Императором. Все это очень не нравилось Вадимирису. Он приказал вознице поторопиться, чтобы скорее добраться до виллы. Лерания почти всю дорогу высказывала ему свое недовольство, что он больше не уделяет ей внимание. Ее нежное прикосновение заставило Императора забыть о неприятностях.

— Любимая, потерпи, мы скоро приедем на виллу. Там мы проведем вместе много страстных ночей, — обещал ей Император, целуя ее алые губки.

— Правда? А как же твоя жена? — она пристально смотрела на мужчину.

— Она не будет нам помехой, — обещал он, целуя свою девочку в нежную щечку.

В Лабаленк они въехали всей колонной из карет во второй половине дня. Город их встретил ухоженными улицами, чистотой. Прохожие смотрели на них с интересом, кланялись. Когда они подъехали к примерии, к ним вышел крепкий мужчина, который представился примаром Борансом. Вадимирис вместе с ним прошел в рабочий кабинет последнего, отдав приказ свите дожидаться его.

Император ожидал, что примар будет груб, невежественен, в его кабинете увидит беспорядок, но был удивлен чистотой и рабочей обстановкой. Сам Боранс оказался весьма умным, начитанным и порядочным человеком, который болеет за свой город и делает для его процветания все, что от него зависит. Император слушал четкий доклад Боранса о том, как Мария вместе с Егероном помогли сместить прежнего примара, который довел город до критического состояния, а потом своими силами помогали приводить город в порядок, отремонтировать водопровод,