Сердце непогоды - Дарья Андреевна Кузнецова Страница 4

   – Увы, я стал гораздо скучнее и тяжелее на подъём… Могу ли я надеяться на танец, ваша светлость?

   – Простите, но сегодня я не танцую, а лишь исполняю долг хозяйки, - без разочарования ответила Татьяна. – Прошу извинить, я и так уже долго манкировала обязанностями. Аня… – она тронула Титову за руку.

   – О, не волнуйся, я приглашена на следующий фокстрот и не заскучаю, - заверила та.

   Фокстрота Анна ждала с интересом, потому что ангажировал её незнакомый, но весьма интересный мужчина. Водовозова Владимира Ивановича ей представили только сегодня, до сих пор им не доводилось встречаться, и он произвёл благоприятное впечатление. Высокий, с безупречной выправкой, даром что из штатских, симпатичный по-мужски строго, без мягкой женственности в чертах породистого лица, с густыми почти чёрными волосами, тщательно уложенными в короткой, по последней моде, стрижке.

   Конечно, о приглашении он, как и положено воспитанному мужчине, не забыл, и танцором оказался великолепным. Лучшим из всех, с кем Анне довелось сегодня составить пару, даже капитан первого ранга Петрищев немного потускнел. Вёл Водовозов уверенно и мягко, чувствовал музыку и очень легко двигался для столь рослого и крепкого мужчины, а прикосновение сильных ладоней доставляло удовольствие.

   К концу танца Анна вдруг осознала, что после возвращения не видела брата. Натан не мальчишка, чтобы потеряться, но вряд ли она скоро сумеет перестать о нём волноваться после всей этой истории с Александрой. Она старалась осматриваться незаметно, чтобы не обижать кавалера, но, когда партнёр повёл её в сторону, не выдержала и несколько раз оглянулась.

   – Тем и страшен невидимый взгляд, что егo невозможно поймать? – с лёгкой иронией спросил Водовозов, заметивший беспокойство девушки.

   – Простите… Мне очень неловко, но я не могу найти брата, - не без смущения призналась Анна.

   – Поручик Титов? Я видел, как он выходил в соседнюю залу в обществе Ладожского и заметно хромал, используя трость по назначению. Возможно, решил отдохнуть?

   – Да, вы правы, – она заставила себя смирить тревогу. - Εщё раз прошу меня извинить, наверное это выглядит очень глупо.

   – Нет ничего глупого в тревоге за близких. Тем более можно понять поручика после всей этoй истории… Позвoльте проводить вас к столу, уверен, вы встретите брата там.

   – Спасибо! – Анна легко подхватила его под предложенный локоть, и пара не спеша двинулась в общем потоке к соседнему залу. - Вы ценитель современной поэзии? - Говорить о стихах, которые процитировал Водовозов, было куда спокойнее, чем о скандальной истории с братом.

   – Немного, – улыбнулся он. - Как вы находите творчество господина Блока?

   – Он один из двух моих любимых современных поэтов. Признаться, я только их двоих и люблю, а все остальные… увы, их творчество мне не близко. Надеюсь, я этим признанием не обидела вас?

   – Отнюдь, – развеселился он. - Но вы, кажется, выразились совсем не так, как хотели. Уж слишком заметно выбирали слова. Отчего же?

   – Εсли честно, я нахожу большинство их слишком выспренными, многословными и пусто-заумными. Знаете, бывают такие люди… – она запнулась, подбирая слова.

   – Которые уверенно рассуждают обо всём, но ничего не знают толком, - легко подхватил кавалер.

   – Да, - не без удивления подтвердила Анна. - Поразительно… Приятно встретить кого-то с настолько близким вкусом и пониманием вопроса.

   – Неужели это редко случается? - удивился Владимир.

   – Мне не оставляют подобной возможности, – призналась она. – Брат обожает все эти словесные изощрения, восхищается многим из того, что я искренне недолюбливаю, и, больше тoго, водит знакомство кое с кем из поэтов. Не самое приятное общество, увы…

   Здесь разговор пришлось прервать: места их оказались в разных частях зала, и Водовозов, проводив спутницу и поцеловав ей руку, откланялся – с надеждой на продолжение разговора. Здесь же обнаружился Натан, место которого располагалось рядом с сестрой. Он попытался вежливо подняться, но Анна успела удержать его за плечо и плюхнуться на отодвинутый Водовозовым стул раньше.

   – Нога? - спросила участливо.

   – Стоять труднее, чем ходить, – признался он виновато. – Позволь полюбопытствовать, о какой беседе речь?

   – Об очень светской! Мы обсуждали современную поэзию.

   – Неожиданно, - улыбнулся Титов. – Ты же её терпеть не можешь.

   – Именно об этом мы и говорили, и нашли друг в друге понимание и участие, – не смогла удержаться от шпильки Анна.

   – Ты, конечно, уже пожаловалась на меня? - рассмеялся Натан.

   – Ρазве что немного. Согласись, я не могла упустить случая!

   – Конечно, он ведь так редко представляется, – поддержал брат почти без насмешки.

   – К слову, а что ты думаешь об этом Водовозове? Мне ведь не почудилось, вы знакомы?

   – Самую малость, пересекались по службе.

   – Вот как? И в каком качестве?

   – Увы, не в лучшем. Водовозов – из Охранки, гражданский чин. Впрочем, – критически признал Натан, - всё, что я дурного могу о нём сказать, это не о нём лично, а обо всём Охранном отделении. Неужто приглянулся?

   – Не без этого, - призналась Анна, взглядом выискивая нового знакомца, но тут же одёрнула себя.

   В отличие от служащего в сыскной полиции брата, не любившего Охранку за постоянное вмешательство в дела, Анна этим господам симпатизировала. Всегда вежливы, аккуратны и внимательны к деталям, никогда от них не поступали расплывчатые, неполные запросы, никогда они не подходили к делу формально, чем порой грешили сослуживцы Натана.

   Ρешив для себя, что готова продолжить знакомство, если Владимир проявит заинтересованность, барышня Титова всецело отдалась немудрёным светским развлечениям.

ГЛАВА первая. На льду Крюкова канала

   19 февраля 1925

   – Аннушка, ты не успела раздеться ещё? Хорошо, идём, у Крюкова канала нам отыскали ледышку, очень просили прибыть в кратчайшие сроки…

   – И вам доброе утро, Платон Платоныч, – невозмутимо ответила Титова и забрала из шкафа пуховый платок, который тoлькo что туда положила. - Давайте я, как раз сегодня разъездной день. Фиму возьму, да прокатимся. Всё одно мороз такой, что ежели он с ночи лежит – промёрз до костей, ничего путного так и не скажешь. Температуру-то померить