Клятва на крови - Морган Би Ли Страница 39

Прежде чем я успеваю сказать ей хоть слово, мое обостренное чувство слуха улавливает, как Сьерра Хилл произносит имя Мэйвен вперемешку с чередой злобных ругательств. Она сидит на траве за опушкой Эвербаундского леса, выглядит дерьмово и морщится, когда очередной наследник возвращает ее руку на место. Она оборачивается и свирепо смотрит, как Мэйвен проходит мимо, но когда она замечает меня, ее лицо становится еще краснее, чем оно уже было.

— Бэйл, — скулит она, смаргивая слезы. — Подойди помоги мне?

К черту это.

Ее семья дружит с моей уже много лет, так что какое-то время у меня было место в первом ряду рядом с манипулятивной личностью Сьерры и ее экстремальными вспышками гнева. Я переспал с ней однажды, когда мне было скучно, и сильно пожалел об этом, когда она подожгла мою комнату, пока я еще спал. Хорошо, что я огнеупорный, но ничто из моего дерьма таким не было. Она чертовски ядовита.

Меня так и подмывает хорошенько напугать ее, чтобы она не произносила красивое имя Мэйвен, но это пустая трата моего времени, когда мне нужно убедиться, что с моей парой все в порядке.

Игнорируя ее, чтобы не отставать от Мэйвен, я следую за ней через потайной служебный вход, который выводит нас в пустой узкий коридор, огибающий одно из крыльев, тускло освещенное магическими огнями. Я настолько отвлечен острой потребностью моего внутреннего дракона утешить нашу пару, что тянусь к руке Мэйвен, чтобы нежно повернуть ее ко мне.

— Бу? Что…

Она останавливается и вырывает свою руку, разрывая мою хватку на ней. Хотя ее лицо по-прежнему устрашающе спокойно, от вспышки в ее темных глазах, когда она смотрит на меня, у меня по спине пробегает жар.

— Почему ты так не любишь прикосновений? — Спрашиваю я. — Почему…

Слова замирают у меня на губах, когда мне приходит в голову возможная причина. Почему еще она ненавидела прикасаться к людям, если только что-то не случилось в ее прошлом? Что, если она была…

Абсолютный ужас смешивается с яростью, и я внезапно перестаю дышать. Мой дракон реагирует тем, что почти берет верх, и мне приходится остановиться и закрыть лицо обеими руками, борясь с обжигающим жжением, разливающимся по моим венам.

— Мэйвен. Скажи мне, что это не то, что я думаю, — выдавливаю я напряженным голосом.

— Что?

Ее голос звучит раздраженно, но мой мозг ухватился за эту возможную причину, вскипел от нее, наполняя мою голову нежелательными образами и — о, мои боги. Меня сейчас стошнит. Моя кожа стягивается, глаза бегают, а в животе горит огонь.

— Бэйлфайр?

— Ты не хочешь, чтобы люди прикасались к тебе. Это потому, что кто-то… прикасался к тебе? В прошлом? Они…

Черт. Я не могу этого сделать. Я могу измениться в любую секунду, мой гнев выходит из-под контроля и сжигает меня заживо. Я пытаюсь взять себя в руки, потому что приближаться к кому-то слишком близко опасно для него, и я скорее умру, чем причиню вред Мэйвен.

— Просто скажи мне, кого мне нужно убить.

Проходит пара секунд, пока я нахожусь в аду, прежде чем она заговаривает.

— Ты делаешь поспешные выводы. Я не подвергалась сексуальному насилию.

Слава всем шести богам.

Давление в моей груди ослабевает по мере того, как облегчение проходит через меня. Я почти уверен, что сжег бы все в поле зрения, если бы узнал, что что-то подобное случилось с Мэйвен.

Иногда я ненавижу то, как сильно мы, оборотни, чувствуем каждую эмоцию. Это открытое приглашение моему внутреннему монстру, особенно в те дни, когда я никого не убил, чтобы смягчить свое проклятие.

Сделав еще пару вдохов, я тру лицо и прочищаю горло, прежде чем взглянуть на нее. Она наблюдает за мной со своим типичным непроницаемым выражением лица — и это чертовски хорошее непроницаемое выражение лица, но я знаю, что на самом деле она не бесстрастна. Она просто мастер скрывать свои чувства. Она не бросила меня только что, когда я был на грани потери контроля… это должно что-то значить, верно?

— Хорошо, но я почти уверен, что ты носишь перчатки все время, не потому что боишься микробов. Так в чем же тогда дело?

— Хм. Это странно. Я отчетливо помню, как ударила тебя по лицу и сказала отвалить, и все же ты здесь.

Она складывает руки на груди, но когда она это делает, ткань моей толстовки, которая на ней надета, задирается выше, и мой взгляд снова опускается на ее аппетитные бедра. И все же голод, пульсирующий в моих венах, отодвигается на второй план, когда я замечаю еще пару легких ожогов на ее ногах.

У всех оборотней есть непреодолимое желание заботиться о своих партнерах, но у драконов это в два раза хуже из-за нашей врожденной склонности к одержимости. У меня инстинктивная потребность присваивать, и теперь, когда у меня есть пара? Все, чего я хочу, это заботиться о Мэйвен всеми возможными способами.

— Ты должна была позволить Сайласу исцелить тебя, — раздраженной выдыхаю я, вид ее прекрасной кожи в таком состоянии заставляет меня сделать еще один шаг к ней.

Она делает шаг назад.

Я вздыхаю. — Почему ты разозлилась на меня, Бу? Я сделал что-то не так?

— Трудно сказать. Правильное и неправильное — понятия относительные.

— Почему ты ударила меня?

Она пытается обойти меня, но я останавливаю ее. К счастью для меня, в этом узком старом коридоре для прислуги не так много места, поэтому ей некуда деться от моей куда более крупной фигуры, если только она не прижмется ко мне. Честно говоря, я надеюсь, что она попытается, чтобы я наконец смог почувствовать ее.

— Отойди.

— Это потому, что я спросил, девственница ли ты? — предполагаю я.

Мэйвен вздыхает. — Я сказала, отойди.

— Я не оставлю тебя в покое, пока не узнаю, что расстраивает мою пару. На этот раз я просто хочу прямого ответа. Расскажи мне все, что ты чувствуешь.

— В последний раз говорю, мы не па… — Она удивляет меня, фыркая самым очаровательным образом, наполовину рыча от раздражения, прежде чем прищурить на меня глаза. — Ты серьезно? Ты оставишь меня в покое, если я расскажу тебе все, что чувствую?

— Обещаю на мизинце.

Я не могу отвести взгляд от гнева в ее темных глазах, когда она сердито смотрит на меня. — Прекрасно. Я чувствую разочарование. Я чувствую отчаяние. Мне хочется нарушить правила. Я просто, блядь, чувствую.

— И это плохо? — Я качаю