Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли Страница 38

Время от времени Тимос предупреждает меня, чтобы я была осторожна на какой-нибудь незаметной ступеньке. Я не отвечаю ему: «Я выросла на этом острове и знаю его лучше тебя», потому что он и сам это прекрасно понимает. И тот факт, что он всё равно хочет меня предупредить, заставляет моё сердце сжаться.

Дойдя до нашей общей террасы, я останавливаюсь перед стеклянной дверью своей комнаты и отхожу в сторону, позволяя ему провести обычный осмотр помещения, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Путь свободен, — сообщает он. — Алкивиад проверял комнату, прежде чем впустить тебя?

Теперь, когда я об этом думаю — да. Я просто не обращала внимания до этого момента.

— Да, да, проверял… как и ты.

Он кивает и сует руки в карманы. — Отлично. А после вечеров в клубе он приносил тебе кроссовки, чтобы ты могла переобуться?

— Да, — повторяю я, удивляясь еще сильнее.

Тимос собирается что-то возразить, тень веселья освещает черты его лица. Затем он щелкает языком и, кажется, передумывает; он просто лезет в задний карман своих брюк-карго и протягивает мне мобильник.

На экране открыто электронное письмо. Отправитель — он, получатель — Алкивиад.

• Всегда входи в комнату раньше неё и проверяй, всё ли в порядке.

• Она ездит в клуб каждый вечер после ужина, а по возвращении домой терпеть не может каблуки. Бери с собой кроссовки и бутылку воды на случай, если она будет пьяна.

• Она просыпается почти всегда в 8, а в 9 уже на балконе за завтраком. Если ты придешь позже, а она будет читать — не перебивай её.

• В тот момент, когда она открывает одну из своих книг, любые разговоры — табу.

• Когда она пойдет в свою приватку, оставляй её с Эросом (это тот гномик, который одевается в вырвиглазные цвета) и не вмешивайся.

• Следи за тем, когда она сидит на перилах балкона.

• НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не ходи за ней, когда она проводит день на частном пляже. Просто убедись, что там есть хотя бы один из её чокнутых братьев.

• Следи, чтобы никто не смел до неё дотрагиваться.

• Следи, чтобы никто ничего не подсыпал ей в напитки, которые она берет в клубе.

• Убедись, что она всегда в безопасности. К моему возвращению ни один волосок не должен упасть с её головы.

Я перечитываю список инструкций, которые Тимос составил для Алкивиада, как минимум три раза. И с каждым разом моя улыбка становится всё шире. Я не могу её сдержать, хотя знаю, что Тимос на меня смотрит и я выгляжу жалко.

— Скажи мне, Алкивиад соблюдал все пункты из списка?

— Ты боялся, что он увидит меня голой на пляже?

Он деревенеет. — Да. Боялся за него и за то, что я сделал бы с его глазами.

— Он был безупречен. Делал всё точно так же, как делал бы ты.

Тимос, кажется, облегченно вздыхает.

— А что насчет игр в приватке? Кто-нибудь пытался тебя тронуть? Кому-нибудь это удалось? — при последнем вопросе его голос становится скрежещущим, опускаясь даже ниже его обычного тона.

— Билеты выкупали каждый вечер, но никто так и не пришел. Это было странно.

Я встречаюсь с ним взглядом и внезапно всё понимаю. На мгновение земля уходит у меня из-под ног.

— Тимос…

— Да, это я их купил, — признается он без колебаний.

У меня нет слов. То есть в голове мелькала мысль, что за всем этим может стоять он, но я тут же её отгоняла. Это ведь значит, что он спустил триста тысяч долларов в никуда. Триста тысяч только ради того, чтобы избавить меня от несчастья играть. Это значит, что даже будучи далеко и решая бог весть какие семейные проблемы, он всё равно думал о моем благополучии.

— Завтра утром я сделаю перевод, чтобы вернуть тебе всё, до последнего цента.

— В этом нет необходимости, — поспешно возражает он. — Если ты это сделаешь, Кронос увидит, что в выручке за два вечера недостача. Я не хочу, чтобы он на тебя злился. Оставим всё как есть.

Я снова борюсь с мыслями, которые так и рвутся наружу, хотя им стоило бы оставаться под замком. И в конце концов я сдаюсь.

— Если не хочешь забирать деньги, тогда ты должен снова сыграть со…

Тимос делает два шага назад — так резко и внезапно, что я почти пугаюсь.

— Нет, Афродита, нет. Этого больше не случится. И мне даже не нужно объяснять причину.

— Но…

— Καληνύχτα, Αφροδίτη (Kalinýchta, Afrodíti), — прерывает он меня.

Спокойной ночи, Афродита.

— Ну и спокойной ночи тебе, мудак, — бурчу я.

Захожу в комнату, не удостоив его больше вниманием, и с силой захлопываю стеклянную дверь.

Сначала он говорит, что я не должна чувствовать к нему то, что чувствую, потом бесится, если я не хочу продолжать этот разговор, затем проявляет заботу, которая выходит далеко за рамки его профессиональных обязанностей, а в конце сам же обрывает беседу.

Боже, как он меня злит. Заставляет чувствовать себя разочарованной девчонкой.

Через какое-то время я замечаю, что так и стою неподвижно перед кроватью. Мне пора бы начать раздеваться, принять душ, надеть пижаму и попытаться уснуть, серьезно. Но на сердце тяжесть, а импульсивная мысль и не думает исчезать.

В одно мгновение я разворачиваюсь и иду к двери. Резко нажимаю на ручку. Стоит мне выставить одну ногу наружу, как передо мной вырастает фигура Тимоса.

— Ты что делаешь?

— Ты что делаешь?

Мы говорим одновременно.

— Я шел к тебе.

— Я тоже.

Я выхожу к нему, и мы снова оказываемся лицом к лицу. Лунный свет падает на его лицо, окружая его серебристым ореолом, отчего он кажется нереальным.

Каждая деталь в этом мужчине словно высечена божеством.

Будто какой-то могущественный бог создал его с намерением сотворить самого красивого мужчину на свете, а добившись успеха, сам же ему позавидовал и в итоге изгнал на Землю, чтобы не видеть совершенства, которое даровал другому.

— Когда я сказал, что ты не должна испытывать ко мне подобные чувства… — начинает он неуверенно. — Я имел в виду, что взаимное влечение, которое нас связывает, — это неправильно, и в итоге оно причинит боль обоим.

«Взаимное влечение, которое нас связывает». Значит, это не одностороннее чувство. Он чувствует то же самое.

— Мы могли бы извлечь из этого что-то приятное, — пытаюсь я его убедить. — Как тогда вечером в приватке. Нам ведь было хорошо.

Тимос резко качает головой, и его лицо становится еще суровее. Секунда — и я уже прижата обнаженной спиной к холодной