Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли Страница 37

— Ничуть, — отвечаю я.

Его правая рука приближается к моей, лежащей на стойке. Указательным пальцем он касается моего мизинца. Это такое банальное, поверхностное касание, которое не должно вызывать у меня никакой реакции. Но я чувствую его острее, чем любой другой физический контакт в моей жизни.

— Жаль, — он обдает мою шею горячим дыханием. — А я вот по тебе скучал.

Я с трудом сглатываю. — Ах, вот как?

Внезапно он отстраняется и запрыгивает на соседний табурет. — Ну конечно. Мне нужно держать мой денежный мешок на ножках под постоянным присмотром. Вдруг потеряю пару купюр.

Не знаю, почему я ждала другого ответа. Я подавляю по-настоящему жалкий и унизительный укол разочарования.

Имерос с широченной улыбкой подает мне напиток, а затем здоровается с Тимосом; тот отвечает лишь кивком, всё еще настойчиво буравя меня взглядом.

Я оставляю деньги на стойке, попросив бармена оставить сдачу себе, после чего встаю и направляюсь к выходу из клуба. Тимос в мгновение ока оказывается рядом, на ходу надевая рюкзачок с озадаченным видом. — Ты куда?

— Ухожу. Возвращаюсь домой.

— Уже?

— Да.

— Не будешь танцевать?

— Не хочу.

У входа — огромная очередь клиентов, ждущих шанса попасть внутрь. Заметив меня, они начинают здороваться. Кто-то даже умоляет меня провести их внутрь, будто это зависит от меня, а не от вышибал.

Я быстро шагаю по скрытой тропинке. — Афродита.

Я ускоряю шаг и прикусываю язык, чтобы не ответить ему грубостью. Наверное, я кажусь ему сумасшедшей, но именно так я себя и чувствую.

Я схожу с ума. Во мне бурлит столько эмоций сразу, что кажется, я вот-вот взорвусь.

— Афродита, что-то не так? Поговори со мной, пожалуйста, — продолжает Тимос.

— Всё в порядке. Я устала и иду спать. Сэкономлю тебе сегодня немного работы, идет?

Его рука обхватывает моё запястье — хватка решительная и в то же время бережная, — и я вынуждена обернуться. Тимос возвышается надо мной, сокращая дистанцию. Я начинаю неловко пятиться, пока не упираюсь спиной в ствол дерева.

— Осторожнее, — бормочет он, хмуря брови.

Я вздыхаю и упираюсь взглядом в собственные ноги.

— Глаза на меня, Афродита.

Я подчиняюсь. Он ждет, что я что-то скажу, — судя по всему, в версию про «просто хочу спать» он не верит. — Где ты оставил своего сменщика? Ты предупредил его, что вернулся?

Его лицо меняется, словно он только что всё понял. — Он был плохим телохранителем, или у тебя есть на него жалобы?

— У меня к тебе полно жалоб, Тимос.

Стоит мне попытаться отвернуться, как его пальцы ложатся мне под подбородок, заставляя снова смотреть на него.

— Перестань избегать моего взгляда. А теперь говори, что не так с Алкивиадом.

Я считаю себя довольно прямолинейным человеком. Поэтому выдаю самый честный ответ из всех возможных.

— С ним не так то, что он — не ты.

Рот Тимоса приоткрывается в едва заметном «О». Его подушечки пальцев, всё еще касающиеся моего подбородка, слегка дрожат, но он их не убирает. — Афродита…

Я убираю его руку. — Ты исчез, даже не предупредив. Уехал, и я узнала об этом от незнакомца, который заявился ко мне и сказал, что он мой новый охранник, пока ты не вернешься. Ты мог сказать мне. Как угодно. Чертова записка. Сообщение. Звонок. Да хоть просто на словах. Ты исчез, не оставив следа.

— Мне жаль, — говорит он, оставляя меня в онемении. — Чрезвычайная ситуация возникла так внезапно, что у меня не было времени тебя предупредить. Я бежал на первый же рейс до Крита и успел только оповестить твоего отца.

Этого недостаточно, чтобы унять мою бурю. Потому что только сейчас я осознаю истинную причину, почему вся эта ситуация вывела меня из равновесия. Только сейчас, когда Тимос здесь, передо мной.

— В чем настоящая проблема, Афродита?

Не говори этого. Не смей. Перестань. Хватит.

— Проблема в том, что ты исчез, и я подумала, что ты не вернешься.

Это слабый шепот, полный уязвимости, и я надеюсь, что он примет его с той же чуткостью.

— Я…

— Алкивиад буквально так и представился: «Добрый день, синьорина, я ваш новый телохранитель». И я подумала, что ты не вернешься. Когда он увидел выражение моего лица, то уточнил, что это временно. — Я вздыхаю. — А потом я еще и разволновалась, потому что он упомянул проблемы в семье. Подумала, может, ты потерял кого-то из близких… или не знаю…

Впервые с тех пор, как я его знаю, Тимос улыбается мне. Это не кривая усмешка и не сдержанная гримаса. Его рот растягивается, хоть он и не размыкает губ, — это настоящая улыбка. Она освещает его лицо, делая его красивым до боли.

— Ты правда за меня волновалась?

Я киваю.

— Ты ведь меня почти не знаешь.

— И что? Я всё равно волновалась, — парирую я с абсолютной искренностью.

Он всё еще улыбается, и я не могу перестать пялиться на его губы. — Это очень мило с твоей стороны. Но нет, не беспокойся. Никакого траура. Ничего непоправимого. Всё в порядке.

— Отлично.

Мы всё еще стоим на месте, и теперь у Тимоса более дерзкая усмешка.

— Значит, ты по мне скучала.

Я закатываю глаза. — Мы можем уже пойти дальше и вернуться на виллу?

Когда я пытаюсь сдвинуться с места, он преграждает мне путь. Он снова стал серьезным.

— Ты не должна такого ко мне чувствовать, Афродита. Совсем не должна…

Мне не нравится, куда клонится разговор. Он сейчас скажет, что если я в него втрескалась, то мне пора завязывать, я это знаю. Что те двадцать пять минут в моей приватке были игрой, исключением, минутой слабости, которая больше не повторится. Что он взрослый мужчина, и дело не только в десятилетней разнице в возрасте, а в том, что у него была другая жизнь и мы несовместимы. Он сейчас заставит меня почувствовать себя девчонкой с дурацкой влюбленностью, и я этого не вынесу.

— Я ничего не чувствую, — холодно заверяю я его. — Можем мы идти?

— Не закрывай тему вот так. Давай поговорим.

Я игнорирую его. Унижение впивается мне в кожу, вонзает когти в мою плоть, не давая ни единого шанса освободиться.

Я наклоняюсь, чтобы расстегнуть ремешки на туфлях, и остаюсь босой, наконец-то избавившись от этой боли.

Тимос забирает их из моей руки и взамен достает мою привычную пару Converse. Мы продолжаем путь в тишине, в сопровождении музыки из клубов и гула голосов клиентов, которые гуляют по острову, переходя из одной зоны в другую, готовые спустить целые состояния в