Сделка с розой - Саша Пейтон Смит Страница 33

Она делает еще один глоток чая, и ее глаза становятся пустыми. — Конечно, нет.

Сбежать оказалось проще, чем я думала. Фейт начинает храпеть, как только ее голова касается подушки, а виконтесса Болингброк отправляется в постель ровно в десять вечера.

Свет звезд отражается в длинном прямоугольном пруду, тянущемся вдоль сада, и я дрожу, ожидая. Весна выдалась на редкость прохладной, и даже мой самый теплый плащ почти не спасает.

Я вздрагиваю от каждой длинной тени, от каждого шороха листьев в темноте, в ужасе ожидая, что вот-вот наткнусь на змею, лебедя с бритвенно-острыми зубами или саму королеву Мор.

Мои волосы распущены по плечам, а под плащом на мне только ночная сорочка. Фейт спит крепко, но я не хотела испытывать судьбу.

Хрустит ветка — кто-то приближается. — Эммет? — шепчу я.

Он выходит из-за кустов роз. — У Лотти сегодня выходной. Прости, что заставил тебя встретиться со мной так — я не хотел, чтобы ты заблудилась в туннелях одна.

Я следую за темным силуэтом его плеч через туннели оранжереи в его комнату.

Он пересекает комнату, снимает с кровати стеганое одеяло и закутывается в него. Недовольный Свин, который дремал в этом самом одеяле, перебирается к Эммету на колени.

— Почему здесь чертовски холодно? — спрашиваю я.

— Не мог рисковать, чтобы слуги нас не обнаружили. Я велел им не беспокоить меня сегодня вечером, так что камин никто не разжигал.

— Почему бы не разжечь его самому? — я опускаюсь на колени у очага и отодвигаю решетку.

Эммет медлит.

— О боже мой, — я смеюсь. — Ты не умеешь.

— Это не моя вина!

— Конечно, твоя. Иди сюда, — я маню его рукой.

Он со стоном сдается и опускается на колени рядом со мной.

В очаге аккуратно сложены дрова и лежит коробок спичек. Я указываю на них: — Дай мне три полена и вон те спички.

— Нет. Видишь ли, я уже пробовал. Поленья не загораются.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы он прочувствовал всю силу моего закатывания глаз. — Тебе нужна растопка. Твои элитные наставники тебя совсем ничему не учили?

— Если тебе нужно разобрать древнеанглийский текст, я — тот самый парень, который тебе нужен.

Я вытаскиваю пучок пропитанных маслом тряпок из серебряной трутницы на каминной полке и раскладываю вокруг них поленья.

— Вот так. Сначала нужно поджечь что-то поменьше.

Он наклоняется ближе, и исходящее от него тепло вдруг становится ошеломляющим, несмотря на холод в комнате.

Чирк.

Тряпки быстро вспыхивают, озаряя его лицо оранжевым отблеском огня.

Он поворачивается ко мне.

— Все остальные дочери маркизов умеют разводить костры? — его голос звучит тише. Я знаю, о чем он спрашивает на самом деле.

Я смотрю обратно на очаг.

— Только те, чьим семьям пришлось сократить штат прислуги.

Поначалу это было не так заметно. Дворецкий подавал обед вместо лакеев. Потом горничная моей матери вышла замуж, и ее не заменили. Затем продали карету. Потом ушли служанки, и все начало по-настоящему разваливаться.

Мы с Лидией учились разводить огонь, гладить свои вещи и штопать носки, пока другие девушки учились вышивать кружева со своими гувернантками. Моя мать ясно дала понять: мы должны хранить положение дел в нашем доме в секрете. Я ненавидела врать. У меня никогда не было к этому склонности, поэтому я позволяла Лидии делать это за меня.

Я выпрямляю спину.

— Вернемся к делу. Ты и Фейт. Все карты. Я хочу, чтобы ты выложил их на стол прямо сейчас.

Он откидывается назад, опираясь на руки, и смотрит на огонь.

— С того момента, как я услышал, что в этот сезон королева планирует выдать Брама замуж, я понял, что не могу оставить это на волю случая. Я потратил большую часть года, пытаясь найти идеальную кандидатку. На самом деле, именно этим я и занимался в ту ночь, когда мы встретились. Я собирался встретиться с Кристин Камбер, но она совершенно не подходила.

Все, что произошло в ту ночь, нахлынуло на меня: то, как он наклонился, приблизив свое лицо к моему. Знаешь, ты на самом деле довольно милая.

Никто никогда не называл меня милой. Когда мне хотели сделать комплимент, говорили: «Ты похожа на Лидию».

Я не понимаю, почему мне вдруг хочется плакать. Вместо этого я хлопаю его по плечу.

— Это причина, по которой ты попросил разрешения наносить мне визиты? Твоя репутация распутника — лишь ловкий отвлекающий маневр, скрывающий твои гораздо более рискованные истинные мотивы?

— Да.

— Ты никогда на самом деле не интересовался мной.

— Напомню, ты меня отвергла. Мое эго так и не оправилось.

— Твое эго, кажется, в полном порядке.

Я отвожу взгляд от него обратно к огню, который теперь весело полыхает. Тепло проникает мне в кости.

— Я знал Фейт, — говорит он. — Мне нравилась Фейт. Отец Фейт сказал, что она должна выйти замуж в этом сезоне, хотя вся эта история — ее право рассказать. Она просила меня стать тем, кто на ней женится, но я отказался. После того, как я увернулся от хрустального кубка, который она запустила мне в голову, я согласился помочь ей выйти замуж за Брама.

— Почему ты не хотел жениться на ней?

Эммет тщательно подбирает слова:

— Потому что я не любил ее. Не так.

— И ты согласился помочь ей выйти замуж за своего брата вместо этого.

— Ты заставляешь это звучать так уродливо.

— А разве нет? Манипулировать своей бывшей возлюбленной и собственным братом?

Эммет кривится, подбрасывая в огонь еще одно полено, которое вспыхивает снопом искр.

— Я никогда не претендовал на роль святого. Именно поэтому королем должен стать Брам. Он во всем лучше меня.

— Значит, ты обещал помочь Фейт победить.

— Да.

— А теперь это должна быть я.

— Должна.

Ты можешь стать королевой.

— Хорошо. Тогда помогай мне.

Эммет кивает, теперь он полностью сосредоточен на деле.

— Брам обожает клубнику, да и вообще любые фрукты — говорит, что они совсем не похожи на то, что растет в Иномирье. Его любимый цвет — зеленый. Он души не чает в своей лошади Мэб и обожает любое соперничество. Думаю, его идеальная пара — та, кто будет бросать ему вызов.

— Ты говорил Фейт, какую сделку ей заключить?

Эммет качает головой:

— Даже у меня есть моральные границы. Я не мог просить ее об этом, особенно когда сам не верю в эту систему. Да и, в конце концов, чего бы она могла попросить? Она и так самая красивая девушка в Лондоне.