Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 32

— Тогда и мне отдавайте… через рот.

— Да как же это… Вы с ума сошли?

Часто заморгав, я растерянно огляделась. Темный кабинет, в котором мы второпях забыли зажечь кристаллы. Скрип сапог на деревянных досках. Запах крови и тьмы… Моей.

Дрожащие локти, зажатые в лапищах незнакомца. Ну, почти незнакомца… Высокого, мрачного. С такими плечами, что весь свет из окна загораживают.

Он что же хочет? Чтобы я… его?

— Вам больно. Вы долго намерены терпеть? — уточнил ректор, темнея в тон моим венам. Осторожно растер локтевые сгибы, разгоняя черный рисунок по сторонам. — Пробужденная тьма вас убьет.

Убьет. Она пыталась. Там, в кровати, мучила во сне… Что за дар такой проклятый?

— Не бойтесь, Лара, отпускайте… Я все приму, — хмыкнул безрадостно. — Потом, правда, будет очень паршиво.

— Я не смогу, — я сжалась в испуганный комок, трясущийся в тонком сафлоте. — Давайте лучше с чашкой еще попробуем? Где ваш ножик?

— Некогда пробовать, — проворчал Вольган и хорошенько меня тряхнул. Нагнулся к лицу, выдохнул горячо. Выжидающе.

Ямочка — что прицел…

— Я не умею так отдавать, — промямлила взволнованно.

Я вообще ничего не умею! Откуда бы уметь, несколько лет проведя в одинокой пустоте Хоулден-Холла?

Если бы не демонова боль, крутившая каждую жилку в теле, ситуация могла бы выглядеть пикантной. Она, быть может, такой и была. Но я не вдумывалась, норовя в любой миг впасть в забытье.

Эта боль… Мука! То взрывная и острая, то тягучая, упорная, выискивающая предел терпения… А до предела не так уж много осталось.

— Сам возьму! — фыркнул Вольган и яростно припал к моему рту.

— Ммм! — дернулась испуганно.

Богини милостивые… Это какая-то новая грань ректорского сумасшествия.

Одно дело — кинжалом резать студенток в чужих кабинетах, и совсем другое — жарко их целовать… В этих самых кабинетах. Ни разу это не походило на целительскую процедуру!

Его язык вплетался в меня, как еще один жгутик мрака. Терпко, пряно, остро, жадно. Разрывая границы и обезболивая через шок…

Казалось, Влад вовсе не забирает. По большей части — отдает: его необычный солоноватый вкус заполнил весь мой рот. А в ушах… в ушах слышался шепот…

Бери… твой… вкусный… сладко… обними…

Это у ректора в голове звучит или у меня?

Гулкий, соблазняющий хрип шел будто из живота. Ласкал виски, вплетался в мысли. И не было никаких сил ему сопротивляться.

Ответь… отдай себя… забери свое…

Сам тэр Вольган не мог этого шептать. Я свидетельница, его рот был совершенно другим занят!

Нас кружило мрачным водоворотом, заливало друг в друга, впечатывало телом в тело — до боли и искр… Как огромный магический магнит, разделенный на две части волей случая.

— Мммм, — мычала уже не столько от боли или возмущения, сколько от жара внутри.

Под ребрами полыхало так, что не было сомнений: убьет меня вовсе не темный дар. Сама сгорю, вот прямо здесь, сейчас…

Зачем он целует так жарко? Так крепко? Это точно входит в методику?

— Ох, демоны задери… как же непросто… когда он везде… в вас, во мне… — порыкивал Вольган, прикусывая мои губы.

Он будто вовсе забыл, зачем «процедуру» затеял. И что именно собирался брать.

Меня приподняли за талию и куда-то потащили. Кажется, к пыльному книжному стеллажу.

Разношенные сапожки свалились на пол, и я нервно заболтала в воздухе босыми ногами.

Нужный… твой… бери… отдай…

— Вы это… вы слышите? — прошептала, испуганно впиваясь ногтями в синюю рубашку.

Меня вмяли в какую-то полочку и придавили чужим телом. Пах тэр Вольган вовсе не морями и пустошами… Пах тэр Вольган темным желанием и удушающе горькой страстью.

— Я слышу другое… Свое, Лара. Вам лучше не знать, что именно, — покаялся ректор и с напором впился в меня, надеясь вживиться намертво. Рот в рот. — Мрак… он… весьма затейливо умеет отвлечь от целей…

Перед глазами искрило так, что хотелось зажмуриться. Но что-то мешало. Голова кружилась, ориентиры сбивались… Картинка складывалась из быстрых мазков и дополнялась ощущениями — звуком, вкусом, непривычной сладостью прикосновений.

Чернота. И серебро волос. Опять чернота. Зрачки… И помутневшие ледяные радужки, забирающие в ночь. Чернота…

И ошпаренная ладонь на моей коленке.

Я задергала ногами сильнее, привлекая внимание к проблеме. Но Влад увлеченно исследовал мой рот и…

Вкусный… терпкий… так манит… ты хочешь тоже… позволь… успокойся…

Да что за кошмар-то такой! Как вытряхнуть маньяка-шептуна из своей головы⁈

Черная пакость вытекала дымом через поры, окружая нас сладким облаком. Она скатывалась с языка, сцеживалась с волос. Ласкала, катаясь по коже… Немного мучила, но уже не так больно, как раньше.

Туманной взвесью она впитывалась в тэра Вольгана — в напряженное лицо, в судорожно сглатывающую шею, в мятую ткань рубашки. С поцелуем перетекала в него… а потом обратно — в меня. И ректор снова приникал к губам, снова пытался забрать мой мрак.

Странная сладость пришла на смену крутившей боли. Томная нега потекла по венам, призывая расслабиться, уступить…

Почему-то во всем этом ощущалась дикая порочность. Дичайшая.

Я постанывала тихонько, тыкаясь лбом в горячий ректорский висок. Подставляя сухие губы. Уже не возражая против руки под тонким сафлотом. Позволяя тьме вольготно перемещаться между нами. Нежить мышцы истомой, распирать ребра желанием, заставлять тело изнывать от неудовлетворения…

Кошмар. Кошмар.

Как это остановить? Мрак придавил волю, притушил разум. Загасил все мысли, что еще минуту назад пытались спорить с реальностью. И кружил, кружил в беспощадной жажде…

— Дрянная была затея, — прошипел тэр Вольган, покусывая кружево сорочки. Плечо горело от его рваных выдохов.

Я никогда в жизни — никогда в жизни! — не видела, не чувствовала желающего мужчины. Это было так стыдно, так неловко, так странно. Так… Ммм…

— Аушшш!

Ректор с присвистом оторвался от моих губ. От всей меня.

Примагниченные тела расцепились, кожу окатило холодом.

Будто змеей ужаленный, Влад тряс рукой и ошеломленно вглядывался в ладонь. Кожа смотрелась вспухшей, покрасневшей, словно тэр умудрился сжать в кулаке ядовитый вьюн.

А под тонкий сафлот быстро юркнуло золотое перо.

Моя лоури мелькнула и пропала. В отличие от хозяйки, она была в сознании и пыталась бороться с темным произволом… Я и не подозревала, что малышка так умеет!

— Умм… Гадство… — тэр Вольган мычал от боли, растирая руку. — Это что за… Кто за?

— П-птичка, — прошептала, нервно потряхивая ногой. Ошеломленная до дрожащих колен, я сидела на книжной полке, в шаге от пола. — Крошка-талисман.

Если бы не лоури… Если бы не лоури!

Я стремительно приходила в чувство. Разум возвращался в тело, накрывая ужасом от содеянного.

— Что мы