Замуж за предателя - Наталия Журавликова Страница 3

— Я еще приготовил скромный подарок для своей невесты, если вы не возражаете.

До чего же лицемерно звучит.

Мои родители и мерзавец Лаэрт расположились в креслах, в руках Телеро — пышный букет из белых роз. Символ чистоты помыслов и надежд на взаимность!

Я хлопнула дверью, чтобы хоть так выразить свое отношение к происходящему.

Все трое повернулись ко мне.

— Зелла? — широкая улыбка сползла с отцовского лица, как смытая дождем глазурь.

— Ты, верно, слишком торопилась, чтобы увидеть своего жениха, — высказала предположение мама.

— Да, именно, — подтвердила я, — не терпелось взглянуть в глаза этому не… ненаглядному мужчине.

— Будь скромнее, девочка! — лицо отца выразило удивление.

Конечно, я так открыто призналась в симпатии к мужчине, да еще в его присутствии.

— Я бы мог подождать вас сколько угодно, — Лаэрт поднялся и направился ко мне. Он выглядел совершенно невозмутимым, — но по мне вы и так прелестны. И затмеваете этот скромный букет.

Мне хотелось закричать: “Забери свой веник, урод!”

И отхлестать его этими розами так, чтобы шипы расцарапали бесстыжую физиономию.

Но я смогла только улыбнуться и поблагодарить жениха, принимая увесистый знак внимания.

— Аромат этих цветов бесподобен, — прошипела я, на самом деле пытаясь сказать нечто другое.

— Рад, что вам нравится, Зелла! — он издевался надо мной. Склонился, поцеловал руку. И кожа там, где ее коснулись губы Лаэрта, словно загорелась.

Врезать бы ему сейчас, нос расквасить. Но пальцы отказывались сжиматься в кулак.

— Примите от меня эту безделицу, — проворковал Лаэрт, протягивая мне длинный бархатный футляр.

Слуга тем временем осторожно забрал из моих рук тяжелый букет и унес его, держа нежно, будто своего первенца.

Трясущимися руками я открыла коробочку. Внутри была очаровательная золотая цепочка с тройным плетением и кулончик в виде сердечка.

— Какая п… п…прелесть! — прохрипела я.

— Рад, что вам нравится, — проворковал Лаэрт, — позвольте, помогу надеть.

Ужасно. Я смогла лишь кивнуть ему. Холодный металл скользнул по коже, пальцы жениха коснулись моей кожи, когда он застегивал цепочку.

— Лаэрт, — подал голос отец, — я сомневался насчет твоей просьбы, но посмотрев, как вы милуетесь, как взволнована от счастья и предвкушения моя девочка, я склонен согласиться. Тем более, что наряд шьется уже с прошлого года и его только чуть подогнать…

— О, метрано Милтос! — чуть ли не простонал Лаэрт. — Ваше согласие сделает нас непередаваемо счастливыми!

Мама подозрительно уткнулась в платочек.

Что происходит? О какой просьбе идет речь.

— Милая, — торжественно сообщил жених, озорно сверкнув глазами, — твои родители пошли навстречу нашему желанию пожениться как можно скорее. И свадьба состоится через три недели!

— Три недели? — в отчаянии прокричала я. Из глаз полились слезы.

— Да, мне тоже кажется, что это очень долго, я и сам не хочу ждать! — Лаэрт схватил мои руки. — Но надо же предупредить гостей и организовать меню. Не плачь, любовь моя. Я буду приходить в гости как можно чаще!

Этого еще не хватало! Я в его присутствии чувствую себя будто в темнице.

— Надо же, как ты хочешь замуж! — озадаченно произнес отец. — Ладно, если для тебя это так важно, милая, думаю, мы уложимся с подготовкой и в две недели. Тем более, что все ждут этой свадьбы уже столько лет. Лаэрт, лорд Телеро точно будет не против?

— Насчет этого не волнуйтесь, метрано Милтос, — уверил отца совершенно счастливый Лаэрт, — папа был бы рад женить меня хоть сегодня. Он спит и видит, как я стану порядочным семьянином.

Что ж, лорда Телеро ожидает жуткое разочарование. Сын у него порядочный гад, а никак не семьянин.

И через две недели я стану его пленницей. Окажусь в полной власти негодяя, что наложил на меня заклятие покорности.

* * *

Лаэрт Телеро

Неделю назад

Эрнан Телеро, лорд-губернатор, был в ярости.

Он бегал, как разъяренный тигр, измеряя длинными ногами роскошный и очень дорогой ковер, небрежно брошенные на пол.

Его сын Лаэрт при этом смотрел на лорда-губернатора вполне спокойно, если не дерзко.

— Какая наглость! После всех вложений в твое будущее, ты посмел вот так просто заявить мне, что отказываешься жениться на девушке, определенной для тебя с самого детства?

— Именно так, отец, — подтвердил наглый юнец.

— И какова же причина твоего “решения”?

Эрнан остановился, особенно ядовито выделив последнее слово.

— Я не люблю юную Милтос, она не в моем вкусе и вообще жуткая зануда. Достаточные аргументы?

— Нет! — рявкнул лорд-губернатор. — Не в твоем вкусе? Ты когда с ней в последний раз виделся вообще?

— Прошлым летом, когда вы заставили нас совершить прогулку на яхте по морю, — Лаэрт сделал вид, словно припоминает.

— А ты не думал, что за это время девочка могла вырасти и войти в неповторимый период начала женственности?

Эрнан в юности писал стихи и даже пьесы для любительского театра Даннермила. И по сей день временами он выражался несколько высокопарно. Поэтому его публичным речам внимали с удовольствием. А некоторые даже записывали наиболее удачные обороты речи, чтобы пускать знакомым словесную пыль в глаза и уши.

— Отец, мне нравятся другие, — втолковывал лорду сын, разумеется, уже более сведущий во всем, что касается прекрасного пола, чем отец. По крайней мере, все дети так считают. Особенно, особенно, если им уже стукнуло двадцать семь.

— Я люблю ярких женщин, что обращают на себя внимание, едва войдя в зал. Находчивых, остроумных, горячих. А с Зеллой Милтос один день будет похож на другой как его брат-близнец! Отец, мы с Зеллой не имели возможности выбирать себе пару. Нас определили друг другу в незрелом возрасте. Это так старомодно!

— Но такие браки и есть самые крепкие! — убежденно сказал лорд-губернатор. — Любви нужно время, чтобы вызреть. И мне стыдно перед Милтосами, что у меня вырос такой шалопай.

— Зато шалопай честный, — увещевал отца Лаэрт, — я хочу еще до возможной свадьбы прояснить свою позицию.

— И в чем твоя позиция? — отец гневно уставился на сына.

— В том, чтобы этой свадьбы не было, разумеется.

Эрнан устало опустился в кожаное кресло, которое приняло его в свои объятия с уютным поскрипыванием.

— Тебе уже тридцать скоро, — сказал он, прикрыв глаза рукой, — а ты рассуждаешь как подросток. Словно в тебе только-только забродил мужской сок.

— Неужели ты уже забыл, как сам был молод? — голос Лаэрта стал мягким, уговаривающим. — Как в тебе бурлила кровь и хотелось обладать как минимум королевой… но не серой мышкой, которая только-только закончила академию и воспитана в самых строгих правилах?

— Ничего я не забыл, — Эрнан закинул ногу на ногу. Лицо его приняло решительное выражение. Кажется, он все обдумал и