Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье Страница 24

— Пошли, — толкаю Трэйна локтем. — Помоги мне искать.

Хочет он копаться в снегу или нет, Трэйн идёт за мной. Вместе мы перебираем обломки, и спустя почти час поисков у нас всё равно ничего нет. Ни единого осколка стекла.

Я решаюсь взглянуть на мать и вижу, как свет гаснет в её глазах.

Так не должно закончиться. Я отступаю чуть дальше, надеясь, что расстояние поможет мне лучше понять расположение всего вокруг. Отец разбил портал с другой стороны, так что, если хоть какой-то осколок стекла всё-таки проскочил сюда, в зависимости от силы удара он мог упасть вовсе не рядом с камнями. Может, его отбросило дальше.

Терять мне нечего, и я перевожу внимание с обломков на окружающую местность. Я не оставляю неперевёрнутым ни одного камешка.

— Аурелия, — зовёт меня мать. — Темнеет. Нам стоит устроиться на ночь.

— Идите, разводите лагерь, — я продолжаю копаться в снегу. — Хочу ещё осмотреть это место.

— Аурелия…

— Я скоро приду, — обрываю её, зная, что она хочет, чтобы я прекратила поиски.

К счастью, спорить она не начинает. Она и Камари уходят разводить костёр, а Никс устраивается рядом со мной.

— Где мне искать? — спрашивает он, и от его готовности помочь у меня на душе становится теплее, несмотря на мороз.

— Вон там, — указываю подбородком влево.

Никс кивает и начинает рыться в сугробе.

Мы продолжаем копать, разгребать и отбрасывать ногами пласты снега и льда с нашего пути, цепляясь за надежду, что всё же что-нибудь найдём. Проходит ещё час, и солнце начинает садиться. Скоро оно спрячется за горами, и температура упадёт ещё сильнее. Я знаю, что это мой последний шанс найти осколок стекла от портала, потому что завтра утром мы улетаем в Троновию, чтобы присоединиться к остальным и встретиться с королём Сореном.

Сквозь стук зубов, онемевшие пальцы и ломоту в костях я всё равно продолжаю, подпитываемая новой решимостью. Разгребая перед собой очередную кучу снега, я вдруг замечаю слабый отблеск. Замираю и всматриваюсь. В лучах заходящего солнца сверкает крошечный кусочек стекла.

Сердце подскакивает к самому горлу.

Неужели я и правда что-то нашла?

Я проглатываю чувства, вздымающиеся в груди, и медленно подползаю к острому кончику, торчащему из снега. Осторожно сметаю с него снег и ахаю.

— Я нашла! — кричу, оборачиваясь к матери у только что разбитого лагеря. — Я нашла кусочек стекла!

Никс тут же бросается ко мне, а остальные спешат присоединиться, пока я вытаскиваю осколок из снега. Он тонкий и чуть длиннее моей ладони, но это хоть что-то.

Хватаю мать за запястье и вкладываю осколок ей в ладонь. В её глазах собираются слёзы. Я беру её лицо в ладони и улыбаюсь, борясь уже со своими собственными слезами.

— У нас есть шанс, — шепчу я. — Возможно, мы сможем вернуть его.

— Да, возможно, сможем, — у Сильвейн дрожит губа. Она вымучивает слабую улыбку и кивает.

Тихая часть моего сердца, та часть меня, что боялась надеяться, пульсирует от восторга. Теперь, когда этот осколок у нас, велика вероятность, что гномы смогут восстановить портал в Орабелль, а я смогу встретиться со своим отцом. И, возможно, тогда я наконец пойму, кто я на самом деле.

ФИНН

Надеюсь, я больше никогда не ступлю на землю Эловина. Помимо того, что здесь холод собачий от рассвета до заката, это место принесло мне лишь страдания.

Эмоции, с которыми я обычно не борюсь, стали мешать мне в повседневной жизни. Самая сильная и самая отвратительная из них — зависть.

Я завидую Атласу и Шэй. Тому, как они нашли друг друга и могут открыто говорить о своих чувствах. А я, после многих лет дружбы, с Эрис стал ближе, чем когда-либо, и всё же она кажется мне дальше, чем прежде.

И ещё я всё легче лгу тем, кто мне ближе всего. Прошли недели, и я знаю: они чувствуют, что что-то не так, но я списываю это на усталость или тоску по дому. Никогда — на правду. Лгать тем, кого любишь, должно быть преступлением, но как мне сказать, что я хочу их счастья себе, не прозвучав при этом злодеем?

А в довершение всего, встреча с Пожирателем Душ лишила меня сна.

Я запускаю пальцы в волосы, упираясь локтями в деревянные перила. Волны бьются о борт, пока наш корабль идёт по открытому морю курсом на Троновию. Чем дальше за спиной остаётся Эловин, тем с бо̀льшим облегчением я дышу. Скоро мы будем дома, но я возвращаюсь туда с куда большей тяжестью на душе.

— Я знаю, какой силой ты обладаешь, — сказал Трэйн, когда перехватил меня в коридоре. — Силой, которой ты можешь помочь нам.

— Я не использую свою силу, — ответил я, но ледяного эльфа это не остановило.

— У Пожирателя Душ есть сведения, которые нам нужны, — настаивал он, идя за мной по коридору. — Сведения, которые могут помочь нам в грядущей войне? — Трэйн вышел вперёд и преградил мне путь обратно в мои покои. — Просто поговори с…

— Ты имеешь в виду — пытай его, — прошипел я. — Я этого не сделаю.

Трэйн втащил меня в двустворчатые двери, ведущие в гостиную.

— Тебе не обязательно с ним разговаривать или пытать его. Это твой выбор. Но в конце концов тебе придётся принимать куда более тяжёлые решения. Решения, которые могут либо спасти жизни тех, кого ты любишь больше всего, либо обречь их на страдания.

Я зарычал, выдёргивая руку из его хватки.

— Ты говоришь всё это только для того, чтобы манипулировать мной и заставить делать за тебя грязную работу.

— Грязную работу? — резко бросил Трэйн, угрожающе сузив глаза. — Я никогда не прошу других делать то, чего не готов сделать сам. Ты думаешь, я не сделал всё, что в моих силах, чтобы получить нужную мне информацию? Те, кто стоит у власти, вынуждены принимать трудные решения, — он подошёл ближе и жёстко прошептал: — Если бы мне не нужна была твоя помощь — твой особый набор способностей, — я бы не стал тебя просить.

Мне ненавистно было признавать, но ледяной эльф говорил разумные вещи. Он был прав насчёт приближающейся войны. Хуже того — нравится мне это или нет, он был прав и в том, что моя магия действительно может помочь. В голове вспыхнули лица моих братьев, Эрис, Шэй. А что именно делаю для них я? Что делаю, чтобы помочь им добиться победы? Возможно, с такой силой, как моя,