Принц Дракон и ведьма с Запада - Мила Дуглас Страница 20

И я пошла. Потому что выбора у нас всё равно не было. А может, это и был наш единственный шанс — не на ненависть, не на войну, а на что-то другое. На что-то, чему нет названия, но что пульсирует в груди каждый раз, когда мы рядом.

Где-то в замке спала маленькая Аэлин, дочь Дэриана и Лии. Где-то в своих покоях эта странная парочка, наверное, тоже мирилась после ужина. А здесь, в купальне, двое врагов учились быть просто людьми. И это было страшно. И это было прекрасно.

— Знаешь, — вдруг сказала Мила, — кажется, у нас есть шанс.

— На что?

— На то, чтобы остаться в живых. И не сойти с ума.

Я усмехнулась, прижимаясь к Ксеву, чувствуя, как его руки обнимают меня в ответ.

— Посмотрим, девочка. Посмотрим. Все возможно в этом драконьем мире!

Глава 10. Танец на лезвии

Вино было кислым. Или это горечь во рту делала его таким? Ксев уже не различал. Третья бутылка стояла наполовину пустая, а мысли всё не желали успокаиваться.

Разговор с Лией застрял в голове, как заноза. «Она не та, за кого ты её принимаешь». «Часть ее из моего мира». «Дай ей шанс». Лия говорила это с такой убежденностью, что Ксев почти поверил. Почти.

А потом всплыло лицо Эдриана. Его друг, его правая рука, единственный, кто смотрел на бастарда не как на запасного принца, а как на человека. Эдриан, рассыпавшийся в прах от руки той, другой Белинды. Той, что была частью нынешней. И вдруг она там еще есть, внутри. В сердце. И когда он довериться, ведьма откроет свое истинное лицо под маской красивой попаданки из мира королевы Лии.

— Нет. Я должен ее держать на расстоянии и ненавидеть, даже если дал себе слабину в купальне, — прошептал Ксев, пригубив очередную бутылку вина.

Но ненавидел ли он? Или боялся? Боялся, что Лия права. Что эта, нынешняя, с ее вызовом и болью в глазах, действительно не та. И тогда вся его месть, вся его жизнь, построенная на ненависти, — просто дурацкая ошибка. А он не мог ошибаться. Не имел права.

Он допил бутылку и швырнул её в камин. Стекло разлетелось с весёлым треском, и в этом звуке было что-то освобождающее. Ноги сами понесли его в подземелье.

Камера встретила его тем же запахом сырости, но и новым запахом — моим запахом. Тонким, едва уловимым, запахом трав и леса, который даже подземелье не смогло перебить, и Ксев чувствовал его даже сквозь жуткий перегар. Связь пульсировала в висках, предупреждая, что я здесь, близко, и что ведьма не спит.

Дверь распахнулась с грохотом, от которого, наверное, проснулись даже крысы в соседних камерах. Я сидела на полу, привалясь спиной к стене, и даже не вздрогнула. Только подняла на него глаза — усталые, с темными кругами, но с тем же вызовом, который он ненавидел и который, чёрт возьми, его заводил.

— Явился, — высказалась я без удивления. — Пьяный. Какая романтика. Прямо сказка «Красавица и Чудовище», про которую мне говорила Мила, только чудовище здесь явно не ты.

— Опять много говоришь, ведьма. Мне надо каждый раз занимать твой развратный ротик, — рявкнул Ксев, но слова вышли невнятными.

— Ну ты на это легко способен, ненасытный дракон, — я усмехнулась, даже не думая вставать. — Опять пришел доказывать, какой ты страшный инквизитор? Наказывать меня своим…эм, ладно. Мне уже это надоело, Ксев. Честно. Ты приходишь, бесишься, мы трахаемся, ты уходишь, я сижу и считаю синяки. Эту балладу про дракона и ведьму уже наизусть выучила. Что дальше, дорогой?

Ксев рванул ко мне, схватил за ворот платья (красивого, нового, теплого, которое принесла Лия, а не он — эта мысль его кольнула особенно больно) и рывком поставил меня на ноги.

— Ты думаешь, это игра? — прошипел он, приблизив лицо к моему лицу. — А, сучка? Ты думаешь, я прихожу сюда развлекаться?

— А что же? — я не отводила взгляд, хотя в моих глазах плескалась такая усталость, что у Ксева на миг сжалось сердце. — Любить меня? Заботиться? Ну да, конечно. Прямо образцовый ухажер.

— Ты убила моего друга, — выплюнул он, и слова обожгли горло. — Эдриана. Ты видела его? Нет, ты не видела. А я видел. Как он рассыпался в прах. Как смотрел на меня перед смертью. Я должен был его спасти, а ты...

— Припадочный, я не она! Как же ты достал! — Я вдруг взорвалась, вырываясь из его хватки. Ударила его в грудь — слабо, по-женски, но с такой яростью, что он отшатнулся. — Сколько можно?! Я не та тварь, что убила твоего друга! Я Лина и Мила! Часть меня из мира, где нет магии, где люди ходят на работу и пьют кофе в пластиковых стаканчиках, где самое страшное преступление — изменить с женой босса! И другая из башни, сидела сто лет и еще бы сидела, если бы дурь не совершила. Я не выбирала это тело, не выбирала эту жизнь, не выбирала тебя, придурок! Но ты продолжаешь видеть во мне монстра, потому что тебе так удобно! Потому что если я не монстр, то вся твоя ненависть — просто дым, и ты остаешься один на один со своей болью, а этого ты не выносишь! Изнеженный дракончик!

Я задыхалась, по щекам текли слезы, но в глазах горел тот самый огонь, от которого у Ксева всё внутри переворачивалось.

— Ты трус, Ксев, — закончила я тихо. — Самый настоящий трус. Боишься посмотреть правде в глаза.

Мир рухнул.

Ксев не помнил, что он делал дальше. Руки сами сжались на моих плечах, прижимая к стене. Он чувствовал, как под пальцами пульсирует мой пульс, как бьётся мое сердце — часто, испуганно, но не сломлено. Я смотрела на него в упор, и в этом взгляде не было страха. Только та самая, бесячая, восхитительная ярость.

— Ты ничего не знаешь, — прохрипел он. — Ничего, Лин.

— Я знаю, что ты целовал меня так, будто я воздух, — ответила она. — Знаю, что твои руки дрожат, когда ты меня трогаешь. Знаю, что ты ненавидишь себя за то, что хочешь меня. И знаешь что? Мне плевать. Делай что хочешь. Бей, трахай, убей — мне