Сделка с розой - Саша Пейтон Смит Страница 19

— Привет, дорогая, — прощебетала Алтея. — О чем ты договорилась? — Она переходит прямо к делу, без притворства и извинений.

— Сначала ты, — улыбаюсь я максимально сладко. В конце концов, в этом и есть суть сегодняшнего бала — распространить новости о сделках каждой девушки. Мне всегда казалось несправедливым, что юноши могут заключать сделки когда захотят, хотя многие из них сделают это в этом сезоне: хитроумные деловые договоренности, которые обеспечат им наследство, укрепят поместья или приумножат их и без того внушительное богатство.

Алтея, как и многие девушки в этом зале, очевидно, торговалась, чтобы стать красивее. Она хлопает теперь уже густыми ресницами:

— О, просто небольшая коррекция, — она жестом указывает на свою безупречную кожу. — Зато мои руки и ноги теперь будут холодными вечно, но на самом деле это не так уж плохо. Эти огромные дома все равно всегда такие продуваемые.

Она толкает локтем в бок Фиону, более тихую из них двоих.

— У Фионы вообще уморительно. Расскажи ей, Фи.

Фиона застенчиво смеется:

— Ее Величество улучшила мой певческий голос, но теперь меня всегда будет рвать при виде лягушек.

— Думаю, за четыреста лет у нее заканчиваются идеи, — добавляет Фиона. — А как насчет тебя?

— Я не заключала сделку.

— Не заключала? — в замешательстве переспрашивает Фиона.

— Простите… прошу меня извинить.

Я разворачиваюсь и направляюсь вдоль стены, гадая, смогу ли я улизнуть в сад на минуту тишины, чтобы привести себя в чувство. Всю свою жизнь, когда я чувствовала растерянность, я думала: «Что бы сделала Лидия?» Или, если это не помогало, «Что бы сделала Грир?». Но Лидия сейчас пряталась бы, а Грир стоит в углу с Эмми, смеясь над пирамидой из бокалов с шампанским, так что я осталась совершенно без путеводной звезды.

Я иду к открытым дверям на веранду, когда виконтесса Болингброк вырастает передо мной, словно банши.

— И куда это мы направляемся? — требует она ответа.

— В уборную, — отвечаю я и меняю направление.

Там будет не так приятно, как на свежем воздухе в саду, но как способ побыть одной — лучше, чем ничего.

Она кивает и смотрит на часы, приколотые к поясу:

— У тебя пять минут. Его Высочество ожидает, что сегодня станцует со всеми своими девушками.

Звуки бального зала в ковровом коридоре приглушены. Я благодарна за эту тишину — за возможность хоть на миг вздохнуть.

Я почти дошла до конца коридора, когда из одной из комнат высовывается рука, обвивает меня за талию и с силой втягивает внутрь.

Я падаю на кого-то, путаясь в тяжелых юбках. Тот, кто меня держит, достаточно силен, чтобы удержать нас обоих от падения.

Дверь с грохотом захлопывается, и я в ужасе разворачиваюсь, сжимая кулаки, чтобы встретить своего нападавшего.

Мне требуется мгновение, чтобы сориентироваться. Спальня, в которую меня затащили, освещена лишь крошечной мерцающей свечой.

— Ваше Высочество? — выдыхаю я.

Глава десятая

Принц Эммет ослабляет шейный платок.

— Прости за это, — выдыхает он.

Если меня застанут в спальне с братом Брама во время бала, это погубит меня окончательно, и все мои усилия пойдут прахом.

Он бросает взгляд на мои руки, сжатые в кулаки перед грудью.

— Ты собираешься меня ударить? — спрашивает он.

В ту ночь в карете он казался таким небрежным, но сейчас он — принц до мозга костей. У него широкие плечи, линии его щек и прямой нос словно созданы, чтобы быть изваянными из мрамора, но в нем есть некая мальчишеская черта, которую портреты никогда не передают до конца.

Приглушенная музыка кадрили затихает. У нас мало времени, пока виконтесса не начала меня искать.

Я расслабляю руки.

— Почему ты просто не оставишь меня в покое?

Он в мучении проводит рукой по волосам.

— Я не могу.

— Почему?

Эммет медлит.

Я собираю свои юбки, чтобы уйти.

— Я ухожу.

Он делает шаг в сторону, преграждая путь к двери.

Я смотрю на него снизу вверх, ненавидя его решимость погубить мою репутацию. Он был так ужасен с Лидией на подобном балу — может, это единственный способ, которым он умеет себя развлекать.

— Я не стану одной из твоих побед. — Я изо всех сил толкаю его в плечо, чтобы сдвинуть с места, но он не шелохнется. — Снаружи вечеринка, полная красивых девушек, которые, я уверена, были бы в восторге от того, чтобы быть погубленными тобой. Иди, найди одну из них.

Он не сдвигается с места. Он смотрит на меня сверху вниз, прикусив нижнюю губу.

— Ты жульничала?

— Жульничала? — спрашиваю я, пораженная.

— Вчерашнее соревнование на звание Майской королевы, ты жульничала? Ты должна сказать мне. — Он в панике. Это странное выражение для того, кто обычно держится с холодным видом элитарной отстраненности. Он снова проводит рукой по волосам, и они падают ему на лицо. Если кто-нибудь найдет нас в этой спальне в таком виде, вместе с расстегнутым платком, они решат, что нас застали в самый разгар порочной связи.

Я проталкиваюсь мимо него.

— Я буду погублена, если они найдут меня с тобой.

Он выпрямляется и издает тихий смешок.

— Ты была гораздо храбрее при нашей первой встрече.

Я закатываю глаза.

— У меня была травма головы.

— Я помню. Ты испортила мой любимый сюртук.

— Это твоя вина, что я истекала кровью.

— Все, что тебе нужно сделать, — это сказать «спасибо».

— Я пришлю милую открытку вместе с новым сюртуком, который планирую тебе купить.

— Полагаю, никаких серьезных последствий? Ты выглядишь хорошо.

Я наклоняю голову, чтобы он мог рассмотреть серебристую линию шрама, тянущуюся вдоль моего виска.

— У него было достаточно времени, чтобы зажить.

Я солгала матери, сказала ей, что поскользнулась в ванной, и именно поэтому ходила в синяках несколько недель подряд. Она была слишком поглощена мыслями о Лидии, чтобы допрашивать меня.

— Не могу выразить, как я рад это слышать, — говорит он.

Я понятия не имею, что творится у него в голове. Все, что я знаю — мне нужно выбраться из этой комнаты. Я тянусь к дверной ручке, но он останавливает меня, положив руку на дверной косяк прямо над моей головой и фактически запирая меня в ловушке.

— Скажи правду, — говорит он, — и ты сможешь вернуться на бал, будто ничего и не было.

— Найди меня снова, где-нибудь в более уединенном месте.

Он качает головой.

— Нет. Ты скажешь мне сейчас.

— Ничего не случилось, кроме твоей неудачной попытки соблазнения.

Он приседает, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его лицо так близко к моему, что я могу разглядеть созвездие