Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье Страница 18

Атлас первым поздравляет его, и когда я наблюдаю за ним весь остаток ужина, то не замечаю ни ревности, ни злости. Я знаю, Никс переживал, что его старший брат расстроится, но либо Атлас исключительно хорошо скрывает свои истинные чувства — а я знаю, что он на это способен, — либо он и правда рад за него. Я пойму больше, когда все разойдутся по своим делам на остаток вечера, а мы с Атласом останемся одни в нашей комнате.

Несмотря на неловкое начало, мы вшестером всё же проводим заслуженный вечер в веселье. Последний месяц все мы были слишком заняты. Ронан по уши в совещаниях, Финн и Эрис занимаются здесь какими-то своими делами, Никс тенью ходит за мной, пока я тренируюсь, а Атлас с Ронаном, когда не со мной. Так что у нас почти не было времени просто побыть вместе. По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз мы ужинали всей компанией с тех пор, как напал Бастиан. Какой бы мрачной ни была наша реальность, я знаю: что бы ни случилось в ближайшие месяцы, они меня не оставят.

Когда ужин съеден, а десерты уничтожены, мы все расходимся на остаток вечера. Я обнимаю Финна и Ронана крепче, чем когда-либо, зная, что завтра они сядут на корабль и уедут без меня. А когда я обвиваю руками Эрис, мы обе с трудом сдерживаем слёзы. Она стала мне как сестра, и мне очень не хочется с ней расставаться, но я снова и снова напоминаю себе, что скоро мы увидимся. И, надеюсь, к тому времени я смогу найти способ открыть портал в Орабелль.

Не только потому, что моя мать хочет снова увидеть моего отца, но и потому, что какая-то часть меня чувствует: в грядущей войне нам понадобится Энвер Сол. Я не знаю, возможно ли восстановить портал, но, когда мы доберёмся до Троновии, у нас будет лучшее представление о том, что вообще возможно.

Попрощавшись и обнявшись со всеми, по одному они скрываются в своих комнатах, а Атлас ведёт меня в наши покои и закрывает за нами дверь.

Наконец-то оставшись наедине, я могу проверить, как он.

— Ты в порядке? — спрашиваю, пытаясь получше его понять.

Он ослепительно улыбается мне и обнимает одной рукой, притягивая к своей груди.

— Теперь, когда мы одни, да, — он целует меня в лоб. — А ты в порядке?

Я провожу ладонями по рельефу его груди и по его точёным плечам, с трудом сдерживаясь от желания подпрыгнуть и обвить ногами его торс. Но останавливаю себя, вспоминая, зачем вообще задала этот вопрос.

— Я хотела проверить, как ты. Никс переживает, что ты злишься.

Он чуть отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, в его зелёном взгляде вспыхивает удивление.

— Злюсь? С чего бы мне…

— Из-за того, что Дрэксел выбрал его.

Атлас открывает рот, потом закрывает, подбирая слова.

— Я не злюсь, — признаётся он. — Ревную — да. Но не злюсь.

Его уязвимость заставляет моё сердце болезненно сжаться. Я и не думала, что он будет сердиться на Никса, но вот о ревности как-то не подумала.

— Неужели ни у кого из твоих предков не осталось следов магии льда после того, как Байла вышла за Каллиаса?

— Насколько я знаю, их старший сын, Эрик, владел огненной магией, а младший, Вали, — ледяной, — он выпускает меня из объятий и падает на наш матрас. Проводит рукой по волосам. — Когда младший женился на троновианке, у их детей уже была только огненная магия. После нескольких поколений без новых повелителей льда стали считать, что других больше не будет.

— А что было со средним ребёнком? — спрашиваю, занимая место рядом с ним.

— Тор родился без магии.

— Ты знаешь, что с ним стало?

— Насколько помню, он ушёл в политику, — вздыхает Атлас. Как же мне хочется уметь читать его мысли.

— От какого сына пошла твоя семья?

Атлас вдруг разражается громким смехом, и это застаёт меня врасплох.

— Что?

— Я просто только сейчас понял, что мог бы составить Риггсу конкуренцию в троновианских преданиях, — он обвивает рукой мою талию, а его ладонь начинает блуждать по моему бедру. — Отвечая на твой вопрос: по материнской линии моя семья происходит от Тора. По отцовской — от Вали.

— Значит, то, что сказал Трэйн, вполне возможно? У Никса есть магическая кровь Байлы?

— Похоже на то, — кивает он, притягивая меня ещё ближе и целуя в висок. — Хорошо его обучи. Никс упрям, как мул, но тебя он будет слушать.

Теперь уже смеюсь я. Никс, слушающийся меня, — подвиг, на который я не рискну претендовать. Но, может быть, Сильвейн или даже Трэйн добьются большего успеха. И всё же, чтобы успокоить Атласа, я целую его в щёку и улыбаюсь.

— Я за ним присмотрю.

Его улыбка гаснет, когда он убирает пряди волос с моего лица.

— Что такое? Ты как будто где-то не здесь.

Атлас вкладывает свою руку в мою и сжимает.

— Я объездил весь мир, но в этот раз всё иначе, — он поднимает наши переплетённые руки и мягко прижимается губами к моим костяшкам. — Будет странно ехать без тебя. Без тебя, чтобы ты грела мою постель по ночам.

Я избегала думать об этом с тех пор, как мать попросила меня полететь с ней на север без остальных. Но уже завтра Атлас и все мои друзья сядут на корабль и отправятся в Троновию. Признаюсь, мне кажется, будто я что-то упускаю, но я дала матери обещание. Я её не подведу.

— Мы будем не так долго врозь, — подбадриваю его, хотя слова горчат у меня на языке. — Всего несколько дней, максимум неделя.

— Для меня это будет маленькая вечность, — с поразительной ловкостью он подхватывает меня и усаживает к себе на колени верхом. — И кого мне теперь обнимать по ночам? — он осыпает мою шею короткими поцелуями. — Сомневаюсь, что Ронан согласится участвовать или станет достойной заменой.

— Осмелюсь предположить, если ты попробуешь, то вполне заслуженно получишь пару ударов, — смеюсь я, хотя меня омывает грусть. Обхватываю его лицо ладонями и приподнимаю подбородок. — Я тоже буду по тебе скучать. Только не делай без меня ничего опасного.

— Боюсь, опасность ты забираешь с собой.

— Ты про Никса? — сдерживаю я улыбку.

— О да, — кивает Атлас, ухмыляясь как дурак. — Он ходячий хаос с