Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье Страница 17

— И какое это имеет отношение ко мне и к дракону? — задаёт Никс именно тот вопрос, который только что вертелся у меня в голове.

— Каллиас женился на Байле Базилиус, и у них было трое детей, — продолжает она.

— Подожди, Байла Базилиус? Ледяная эльфийка вышла замуж за троновианца? — у меня в голове всё начинает кружиться. — Но это значит…

— В тебе есть пусть даже едва заметная, но всё же кровь Базилиусов, — судя по всему, Трэйну больно это признавать.

На краткий миг повисает тишина, а потом Никс разражается громким смехом.

— Это смешно. Даже если бы это было правдой, у меня нет ни ледяных черт, ни магии льда.

— Возможно, нет, но твой дар происходит от льда, — Трэйн смахивает с плеча несуществующую пылинку.

— Что? Откуда ты это знаешь? — хмурится Никс.

— Вода исцеляет. А магия льда — это продолжение воды, — объясняет Сильвейн.

— До наших морских эльфийских кузенов, конечно, далеко, — пожимает плечами Трэйн, — но всё же сходство есть.

— Подожди! — Никс вскидывает руку. — То есть ты хочешь сказать, что моя магия регенерации — это…

— Одна из форм магии льда. Передавшаяся тебе по линии Байлы, — подтверждает Сильвейн. Хотя она говорит это уверенно, я вижу в её глазах растерянность, которая ничуть не меньше моей собственной.

— В тёплом климате тебе бывает холоднее, чем твоим спутникам? — спрашивает Трэйн, не давая Никсу ни секунды всё это осмыслить.

— Иногда, — глаза Никса расширяются, и впервые он выглядит по-настоящему выбитым из колеи.

— А когда ты ранен и твоя магия начинает тебя исцелять, бывает ощущение, будто тебя штопают тысяча ледяных игл? — задаёт он следующий вопрос.

Младший Харланд делает шаг прочь от всех.

— Это невозможно, — шепчет он, качая головой.

— Не знаю, как так вышло, что её магия оставалась спящей в твоей линии крови так долго, но вот ты стоишь перед нами, — тянет Трэйн, то ли скучая от разговора, то ли скрывая раздражение.

— То есть то, что Никса потянуло к Дрэкселу… Это из-за того, что в нём есть кровь Базилиусов? — уточняю я. Всё это кажется невероятным, но кровь есть кровь. От этого не отвернёшься.

— Похоже, что так, — кивает Сильвейн.

— Но ты же говорила, что другого всадника у дракона быть не может и у всадника не может быть другого дракона? — это было одним из первых, что она сказала мне, когда я только познакомилась с Сераксэс.

— До этого момента, — она ставит руки на бёдра, — всё всегда было именно так.

— Но драконы не подчиняются законам и ожиданиям ледяных эльфов, — вставляет Трэйн.

— То есть Дрэксел может выбрать Никса своим новым всадником? — спрашиваю я, глядя на Никса, у которого, кажется, уже идёт кругом голова.

— Раньше такого не случалось, но, учитывая, что Армас не почтил их связь, возможно, Дрэксел готов принять кого-то, кто окажется достоин занять его место, — Сильвейн смотрит на Дрэксела, мирно лежащего в своём загоне.

Никс бледнеет. Он выглядит так, будто его сейчас вырвет.

Я вспоминаю все случаи, когда Никс сталкивался с Ледяными драконами за время нашего пребывания здесь. Они все сразу к нему потянулись. Даже несмотря на то, что нас предупреждали: в Фэндруиле его могут не принять. Сераксэс позволила ему прикоснуться к себе при самой первой встрече. Меня же она презирала, потому что именно я была той всадницей, что её бросила. Возможно, именно то, что она не выбрала нового всадника, и давало моей матери надежду, что я всё ещё жива где-то там. Сераксэс была доказательством того, что наша связь ещё не разорвана.

Армас мёртв. Связь между ним и Дрэкселом, и без того хрупкая, теперь окончательно оборвана.

И если Дрэксел чувствует в Никсе хоть малейшую кровь Базилиус, тогда…

— Никс? — осторожно подхожу к нему, когда он опускается на землю и, широко раскрыв глаза, смотрит на Дрэксела. — Ты в порядке?

Дракон шевелится, не сводя с Никса глаз. Между ними словно происходит какой-то безмолвный разговор.

Я вижу, как его начинает затягивать. Совсем как меня тогда, в Магикос Граммата.

Опускаюсь перед ним на колени, обхватываю ладонями его лицо по обе стороны и ловлю его влажный взгляд.

— Дыши со мной, — велю я, и он подчиняется.

Мы дышим в унисон, пока он не похлопывает меня по ноге, давая понять, что ему стало лучше.

— Ты в порядке?

— Не знаю, — шепчет он. — Я не хочу ни во что из этого верить.

— Почему? Дрэксел хочет всадника, который будет достоин. Почему это не можешь быть ты? — спрашиваю я.

— Я не Базилиус.

— В тебе есть кровь Базилиусов…

— Это не одно и то же, — перебивает он меня.

— Я знаю, для тебя это огромный шок, Никс, но что, если твой путь и должен был пересечься с путём Дрэксела? — беру его за руку и провожу большим пальцем по его ладони. Мы оба смотрим на Дрэксела. — Он потерян и одинок. Неужели ты откажешь ему в чести и товариществе только потому, что считаешь, будто в тебе недостаточно крови Базилиус, чтобы связаться с ним?

— Ты слышала свою мать. Она сказала, что раньше такого не бывало, — сомнение в его голосе не ускользает от меня.

— Это всего лишь значит, что раньше такого не делали.

Никс проводит рукой по волосам, а потом прячет лицо в ладонях.

— Атлас меня убьёт, — стонет он.

— Почему ты так говоришь? — меня охватывает недоумение.

— Всю жизнь он твердил мне, чтобы я был внимательнее на уроках истории. А я считал, что всё это сказочная чушь, — он вздыхает. — Это он всегда хотел стать всадником на драконе. Это он всегда изучал историю и легенды и мог рассказать тебе обо всех наших предках и их подвигах. Это должен быть он. Не я. Я недостоин.

— Дрэксел считает, что достоин, — стираю пальцем слезу с его щеки. — И, между прочим, я тоже так считаю.

— Я даже не знаю, кем были Каллиас Харланд и Байла Базилиус, — говорит он с горечью.

— Учиться никогда не поздно. Уверена, профессор Риггс с удовольствием расскажет тебе о них всё, — я встаю со своего корточного положения и протягиваю ему руку. — Давай. Если тебе предстоит лететь со мной, учиться придётся быстро. Мы отбываем через три дня.

ШЭЙ

— Никса выбрал Ледяной дракон? — у Эрис отвисает челюсть, а глаза расширяются. — Как такое вообще возможно?

Ужин этим вечером определённо выходит куда оживлённее