Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье Страница 15

— Не завидую тебе, — смеюсь я.

Его левая бровь приподнимается, а за ней быстро появляется усмешка.

— Если увидишь Аурелию раньше меня, передай ей, пожалуйста, сообщение. Хочу встретиться с ней в Фэндруиле. Похоже, Дрэксел тяжело переживает смерть Армаса.

— Почему ты не зовёшь её Шэй?

— Это не её имя при рождении, — он замирает на полушаге вниз.

— Но именно этим именем она всё ещё пользуется.

Трэйн поворачивается ко мне.

— Для тебя, возможно. Для меня она всегда будет Аурелией.

— Почему бы просто не…

— Кто-то должен напоминать ей, кто она такая. Она не потерянная и сбившаяся с пути принцесса. Она Базилиус-Сол, — его голос становится резким и пропитанным раздражением. Я нажал на больное место, высвободив его гнев.

— Она может быть и Базилиус, и Сол, оставаясь при этом Шэй.

— Возможно. Но я не стану притворяться, — в его глазах вспыхивает та свирепость, которой я не видел с тех пор, как он убил своего деда. — Это имя ей дали те, кто украл её среди ночи. Если она и дальше останется Иларией Шэй Китарни, это будет только тянуть её назад.

— Если ты и правда так думаешь, значит, ты её не знаешь. Это всего лишь имя…

— Не бывает никаких «всего лишь» имён. Имена несут в себе силу. Они удерживают линию рода. Илария Шэй Китарни — реликт измученного прошлого. Аурелия Базилиус-Сол — вот кто она такая, вот кем ей всегда было суждено быть. Она не чувствует себя достойной, чтобы это принять. Но однажды примет.

Я усмехаюсь, готовый рискнуть и снова вывести его из себя.

— Тогда, полагаю, тебе будет особенно трудно называть её леди Харланд.

— При всём уважении, я никогда не стану называть её так, — в его голосе звучит весёлость, и напряжение наконец покидает мои плечи.

— Не могу сказать, что удивлён, — смеюсь я.

Трэйн начинает спускаться с холма.

— Только не забудь передать Аурелии моё сообщение.

ШЭЙ

Как и было велено, мы с Никсом направляемся в Фэндруил на встречу с Трэйном. Дрэксел сам не свой с тех пор, как умер Армас. Он стал разрушительным, раздражительным и почти совсем перестал есть. Сначала Сильвейн думала, что он убит горем из-за разорванной связи, но вместо того, чтобы улететь на север в поисках утешения, как иногда делают драконы, оставшиеся без всадника, Дрэксел остался и с тех пор сеет вокруг хаос. Он никого к себе не подпускает и рычит, как паршивый пёс.

Больно видеть его таким. Я плохо знаю Дрэксела, но, если бы меня попросили его описать, я бы сказала, что он спокойный, собранный и сильный. Но теперь это не так. И если уж я волнуюсь, то моя мать и даже Трэйн обеспокоены в десять раз сильнее.

Когда мы с Никсом заворачиваем за угол, оказывается, что загон Дрэксела лежит в полных руинах. Мы слышим, как конюхи объясняют моей матери и кузену, что дракон-альфа бился головой о деревянные балки и топал с такой яростью, что расколол пол. Теперь, когда приступ бешенства прошёл, Дрэксел просто мечется из стороны в сторону, хотя задняя часть его стойла открыта и он мог бы взлететь. Похоже, он не только объявил голодовку, но и отказывается от полётов.

— Что мы будем делать? — скрещиваю руки на груди, отрывая взгляд от этого жалкого зрелища. — Мы ведь не можем просто оставить его так, правда?

Трэйн проводит рукой по точёной линии челюсти, не сводя взгляда с могучего зверя.

— О Дрэкселе будут заботиться настолько хорошо, насколько он сам это позволит. Мы не можем откладывать всё только потому, что он скорбит.

— Так вот что с ним? — спрашиваю я. — Он скорбит по Армасу?

— Я видела, как драконы скорбят, и это на то не похоже, — голос моей матери, обычно прохладный и ровный, дрожит. — Это… это что-то другое.

Меня захлёстывает тревога.

— Он… умирает? — шепчу я.

— Боюсь, я не знаю, — признаётся она. — Я видела лишь, как драконы падали в бою или улетали на север после смерти своего всадника.

В горле встаёт ком, и я заставляю себя снова посмотреть на Дрэксела. Он продолжает ходить туда-сюда, его взгляд отрешённый, будто он застрял в трансе и не проявляет никакого желания возвращаться в реальный мир. Насколько я понимаю, Армас и Дрэксел не виделись много лет. Почему он должен скорбеть по нему, почему должен терять волю к жизни, из-за такого жестокого человека, выше моего понимания.

— Мы уезжаем через несколько дней, — бормочу я. — Мы должны что-то сделать, чтобы ему помочь.

— Подождите, — брови Никса взлетают в замешательстве. — Что значит, вы уезжаете через несколько дней? Корабль отплывает завтра. Что происходит?

Я прикусываю нижнюю губу. Не зря я избегала говорить Никсу о наших планах. Он бы не согласился, а мне совсем не хотелось спорить. Но раз уж тайна раскрыта, остаётся только приготовиться к битве.

— Мы полетим позже, — признаюсь я. — Так мы доберёмся до Троновии быстрее, и по пути собираемся сделать крюк.

— Крюк? — хмурится он. — Что ещё за крюк?

— Позже мы полетим на север, в небольшое путешествие по просьбе Сильвейн, — говорит Трэйн ровным тоном, будто этим разговор должен закончиться. Очевидно, он недооценивает Никса.

— Без охраны? — Никс качает головой, глядя на меня так, будто я предала его доверие. — Ни за что.

— Насколько я помню, — мурлычет Трэйн, делая шаг между мной и Никсом, — твой ранг недостаточно высок, чтобы иметь право голоса в этом вопросе.

— Меня назначили защищать Шэй…

— Твой король, — перебивает Трэйн, и его ледяные глаза сужаются. — Защита Аурелии больше не твоя забота. Я вообще не вполне понимаю, почему ты здесь, когда дело с этим драконом — семейное, и к тебе оно не имеет никакого отношения.

Никс не колеблется ни секунды и тут же шагает вперёд, останавливаясь лишь тогда, когда я встаю между ними и упираюсь ладонями им в грудь.

— Никс, не надо.

— Если ты думаешь, что я откажусь от своего долга защищать её, то глубоко ошибаешься, — шипит он моему кузену.

Трэйн усмехается, словно уже выиграл войну, не пошевелив и пальцем.

— Прекрасно. Я на мгновение потешу твою бессмысленную логику. Допустим, тебе бы позволили отправиться с нами и предложить Аурелии свою совершенно ненужную защиту.