Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье Страница 14

в горы. Я уже несколько раз тренировался принимать свой облик Нокса, но, если хочу овладеть этой способностью, мне придётся подталкивать себя дальше. Мне бы не хотелось выпускать Нокса посреди Стелары. Это уединённое место я нашёл через пару дней после нападения Бастиана и с тех пор стал приходить сюда тренироваться. Боюсь, что, когда разразится война, Нокс мне понадобится.

Первые несколько раз мне было слишком страшно приходить сюда одному, и я брал с собой Ронана. Теперь, когда я лучше справляюсь, я больше его не дёргаю. У него и без того хватает забот с политикой.

Сегодня впервые мне удаётся без труда переходить в своё трансцендентное состояние и обратно. Я становлюсь сильнее и увереннее. Но каждый раз, когда возвращаюсь в себя, моё тело покрывается по̀том, несмотря на ледяной холод.

Мышцы ноют, голова раскалывается. Я напоминаю себе, зачем тренируюсь, зачем так жестоко изматываю себя. Всё ради Шэй. Если мы хотим выиграть эту войну, я нужен ей в своей лучшей форме.

— Надо же. Теперь я понимаю, почему моя кузина так тобой очарована.

Я резко поворачиваю голову к незваному гостю и встречаю взгляд Трэйна.

— Ты весьма силён, — говорит он, сохраняя на лице свою нейтральную маску.

Я встаю, вытирая пот со лба тыльной стороной обмотанных рук. По позвоночнику скользит неприятная дрожь. Я ни разу не услышал, как ледяной эльф хрустит снегом, пока подходил. Будь у него дурные намерения, я бы даже не заметил нападения.

Новый Ледяной Король смотрит на меня так, будто все мои мысли теперь плавают у него в голове.

— Мы, эльфы, ступаем легко. Чтобы иметь шанс нас услышать, тебе самому пришлось бы быть одним из нас.

Киваю, не сводя с него взгляда, пока хватаю рубашку и натягиваю через голову.

— Похоже, увиденное тебя не испугало. Так что не стесняйся, спрашивай всё, что крутится у тебя в голове, — уж лучше сразу разобраться со всеми его вопросами, чем делать вид, будто он не видел меня в зверином облике. Хотя я уже куда лучше контролирую Нокса, чернильным полосам всё ещё требуется несколько минут, чтобы исчезнуть с моей кожи.

— Есть вещи куда страшнее твоей трансцендентной формы, — его прищуренные серые глаза скользят от моей головы к сапогам. Просчитывающий. Холодный. Будто он прячет эту информацию в карман до того момента, когда ему будет выгоднее всего снова к ней вернуться. — Как ты нашёл это место?

Не тот вопрос, которого я ожидал. Впрочем, Трэйн никогда не ведёт себя так, как я предполагаю.

— Я не хотел тренироваться в вашем городе, если не смогу контролировать Нокса, — объясняю я. — Однажды утром пошёл в горы и решил, что это место ничем не хуже любого другого.

— Мудрое решение, — Трэйн кивает, делая несколько шагов ко мне. Его сапоги вдавливаются в снег, но не издают ни звука. Неудивительно, что я его не услышал. Он не шутил, когда говорил, что ледяные эльфы ступают легко. — Похоже, теперь у тебя всё под контролем.

— Я стал лучше, — признаю я, хотя в сознание врываются вспышки прошлого. Но потом я вижу лицо Шэй, её золотые глаза, тепло её кожи, и мой страх тает. — Ты пришёл сюда по какой-то причине, Ваше Высочество?

— Трэйн. Ваше Высочество звучит слишком чопорно.

— Ладно. Ты пришёл сюда по какой-то причине, Трэйн?

Он сцепляет руки за спиной.

— Обычно я прихожу сюда, когда мне нужно подумать или просто побыть одному. Похоже, я не один нахожу это место успокаивающим.

Значит, это не заброшенная смотровая площадка, как я раньше думал.

— Я могу уйти …

— Не говори глупостей, — отмахивается он и садится на покрытые инеем валуны, вырезанные в форме кресла. — Нам незачем избегать друг друга. Особенно если ты так настроен жениться на Аурелии. Полагаю, однажды это сделает нас семьёй.

— Похоже, у тебя есть что сказать, — прислоняюсь к треснувшей колонне.

Он обдумывает слова, прежде чем произнести:

— Ты её защищаешь. Я тоже. Я не хочу, чтобы ей причинили боль.

— Не обо мне тебе нужно беспокоиться.

Трэйн откидывается назад и кивает.

— Да, Бастиан уже доказал, что с ним трудно справиться. Он снова придёт за ней.

Пожимаю плечами, стараясь не показать, насколько меня это на самом деле тревожит.

— Меня он не беспокоит.

— Должен бы, — его взгляд режет меня. — Не будь настолько самоуверен, чтобы думать, будто он тихо от неё откажется. Он хищник. И то, что она отвергла его ради тебя, этого не изменит.

— Я не позволю ему забрать её, — в животе вспыхивает жёсткая решимость.

— Его миссия выросла из спасения своей невесты в возвращение наследницы Энвера Сола. Что бы ты ни думал о способностях Бастиана, ты сильно недооцениваешь его. Он станет занозой у тебя в заднице. Призраком, который будет преследовать твой сон. Боюсь, у Аурелии не хватит сердца сделать то, что будет необходимо, когда придёт время.

— Ты имеешь в виду убить его?

— Именно это я и имею в виду, — на его губах появляется едва заметная улыбка.

— Прости, но я уже устал от того, что ты ходишь вокруг да около. Так что говори прямо.

Трэйн усмехается, хотя на его лице нет ни тени веселья.

— Ты, может, и не владеешь огнём, как твои троновианские сородичи, но характер у тебя, безусловно, огненный, — он встаёт, расправляя плечи напротив моих. — У Аурелии доброе сердце. Несмотря на всё, через что её заставили пройти мидорианцы, у неё не поднимется рука их уничтожить.

— Зачем ты говоришь это мне? Почему не скажешь ей?

— Как её жених, как её защитник, ты должен будешь сделать то, чего не сможет она, — пожимает он плечами. — И, возможно, к твоему голосу она прислушается больше, чем к моему.

Я фыркаю.

— Вряд ли. Она самая упрямая женщина из всех, кого я встречал, — провожу рукой вверх-вниз по челюсти. Уже пару дней не брился, и волосы колют подушечки пальцев. — Почему бы тебе самому его не убить? Ты её родня. И, кажется, хочешь смерти Бастиана не меньше, чем я.

— Ради неё я убил Армаса Базилиуса. Я не сомневаюсь в своей готовности выпотрошить Зверя Мидори.

— Зато сомневаешься в моей? — хмурюсь я.

Он вздыхает — то ли ему наскучил этот разговор, то ли он от него устал.

— Я не сомневаюсь в твоей готовности сжечь для неё этот мир дотла. Лишь хочу убедиться, что мы понимаем друг друга. Что должно быть сделано, если она не согласится.

Я колеблюсь лишь миг, прежде чем кивнуть.

— Не в первый раз мне пачкать руки кровью.

— В этом я даже не