Аутопсия сказки - Николь Скарано Страница 15

Слишком решительна. Она прикрепит его шкуру к стене как свой трофей, и части его понравилась эта идея. Она слишком красива для ее же блага. Ему следует покинуть этот город. Оставить ее, но он знал, что не сделает этого. Он только начал. Он не мог бросить ее сейчас. Не тогда, когда ее опьяняющий аромат окутал его своей красотой, очаровав.

Эймон выругался, швырнул грязную тряпку и выдернул пояс с инструментами там, где он его оставил. Ему следует пойти на работу, прежде чем он последует за ней домой. Прежде чем поддастся каждому темному желанию, сжигающему его кровь.

* * *

Ревность пульсировала от Гаррета такими густыми волнами, что покрывала кожу Бель, когда они припарковались на стоянке станции. Она подозревала, что ее напарник питает к ней чувства, выходящие за рамки дружбы, но ничто прежде не задвигало его так далеко. Хотя она вряд ли его винила. Голод в глазах Эймона Стоуна встревожил ее, пот пропитал ее рубашку от воспоминаний об убийстве в его глазах и желании, сжимающим его мышцы. Гарретт почувствовал это, и его защитная натура подняла голову. Они оба сидели, не в силах пошевелиться, не в силах выйти из машины, и Бель предвкушала, что сейчас произойдет. Она не хотела, чтобы он это говорил. Она надеялась, что он это скажет.

‒ Думаешь, он это сделал? ‒ прервал молчание своим вопросом Гарретт.

‒ У него есть сила и умение, ‒ ответила Бель, отказываясь смотреть на своего напарника. ‒ В настоящее время он последний известный нам человек, который видел Люмена живым, и у него нет доказуемого алиби.

‒ Что будем делать?

‒ У нас нет доказательств.

Бель, наконец, перевела взгляд на него, его каштановые волосы обрамляли лицо, как портрет. Он был полной противоположностью Эймона Стоуна: чистое добро и радость.

‒ Очевидного мотива тоже нет. Это не значит, что он этого не делал, но почему? Зачем покупать дом в относительно неизвестном городе и нанимать дизайнера для ремонта, только чтобы убить его? Это не имеет никакого смысла.

— Мы что-нибудь найдем.

Бель вздохнула, протерев глаза. Она ненавидела это ощущение выхода из-под контроля, ненавидела чувство потери контроля. В последний раз, когда она испытала это, кто-то пытался разорвать ее на части и оставить умирать, и Эймон Стоун вызвал у нее те же эмоции.

‒ Уже поздно, ‒ сказала она, ища предлог, чтобы избежать напряжения в машине. ‒ Цербер, наверное, проклинает меня за то, что я забыла положить его ужин.

‒ Бедный щенок, ‒ сказал Гаррет, его реакция была на автопилоте, поскольку его мысли поглотило что-то еще.

‒ Спокойной ночи.

Бель потянулась к двери.

‒ Подожди.

Гаррет перегнулся через нее и сжал ее руку своей, прижимая ее к сиденью.

‒ Возможно, я больше никогда не наберусь смелости, поэтому просто скажу это. Мы напарники, и я понимаю, что в твоем прошлом есть вещи, о которых ты не говоришь, которые держат тебя настороже. Я уважаю это. Я чертовски уважаю тебя, Бель, но ты мне также нравишься. Ты отличный напарник и хороший друг, ‒ он поднял на нее взгляд, ‒ но я не хочу быть твоим другом.

Бель открыла рот, но тут же закрыла его. Наконец он сказал это, и она не знала, что ей следует чувствовать. Облегчение? Испуг? Волнение?

‒ Я понимаю, что это слишком много для тебя, ‒ продолжил он, прежде чем она успела ему отказать. ‒ Наверное, это худшее время, чтобы спрашивать об этом деле, но, опять же, возможно, и нет. Жизнь коротка. Она прекрасна и хрупка.

Его взгляд скользнул по ее шрамам, а затем снова вернулся к ее глазам.

‒ Если я не скажу тебе, что я чувствую, я пожалею об этом. Бель, ты мне нравишься. Я понимаю, что это потребует усилия и может усложнить нашу работу, но все, о чем я прошу, ‒ это одно свидание.

‒ Гаррет…

‒ Просто подумай об этом, ладно? Не принимай решение сейчас. Иди домой. Выгули свою собаку. Переспи с этим. Если нужно, возьми всю неделю. Если ты скажешь нет, это нормально. Это не изменит моего поведения с тобой. Я не буду злиться и останусь лучшим напарником, который у тебя был. Я просто хочу один шанс. Ты можешь сделать это для меня? Можешь ли ты хотя бы подумать об этом?

Бель уставилась на Гаррета, изучая теплоту его глаз, мягкий локон его волос, волевой подбородок и приятный голос. Ее первой реакцией было отказать ему. Бежать домой и прятаться с книгой, и ей пришлось бороться с желанием прикоснуться к своему шраму. Гаррет добрый, и он ей нравился. Было ли ее желание отказать ему просто из-за страха подпустить кого-нибудь достаточно близко, чтобы причинить ей боль? Гаррет никогда не осудил бы ее недостатки. Он не стал использовать против нее ее травму.

‒ Хорошо… я подумаю об этом.

* * *

Цербер пролетел мимо Бель, когда она открыла дверь хижины, и присел на корточки в тот момент, когда его лапы коснулись травы. Бель сорвала поводок с крючка и пристегнула его к ошейнику, прежде чем он смог убежать. Она редко позволяла ему уйти от лидерства, и не потому, что он плохо себя вел, а потому, что она понимала, что может случиться в мгновение ока. Она не была уверена, что выживет, если с ним что-нибудь случится, если кто-то заберет его у нее. Ее привязанность к собаке росла с каждым днем, и некоторые могли бы назвать ее созависимой, но никто не любил ее так, как это животное, кроме ее отца… и, возможно, сестер.

Цербер наконец закончил справлять нужду, и Бель захлестнула волна вины. До вчерашнего дня преступления в Байке сводились к причинению беспокойства детям, городским пьяницам и случайным кражам, благодаря чему она обычно приходила домой вовремя, чтобы позаботиться о своей собаке, но с этим убийством она никогда не сталкивалась. Даже ее нападение не было таким позорным и сбивающим с толку. Она не хотела этого признавать, но знала, что быстро это не разрешится. Ей следует пригласить кого-нибудь навестить питбуля. Если они снимут с Вайолет подозрения, ей следует спросить ее, посидит ли она с с собакой.

Ее внимание привлекло движение, и из-за куста показались седые волосы Веры. В отличие от простой хижины Бель и простого бордюра, Вера гордилась своим садом. Наполовину овощи, наполовину цветы, ее пожилая соседка иногда дарила Бель помидоры и огурцы. Это было единственное,