Пышный размер. Ландыши от босса - Татьяна Новикова Страница 6

Ха, если трудишься в элитной клинике – бумажки настигнут даже простого косметолога вроде меня.

Лишние несколько часов вне дома кажутся безопаснее, чем возвращение к Мише. Не хочу его видеть. Особенно после того, как он вчера непрозрачно намекал: ты сама виновата в том, что толстая, а обвиняешь кого-то другого. Хотя дело ведь было не в моем весе. Но Миша замечательным образом переключил фокус внимания со своего обмана на мои габариты.

Я, конечно, сказала, что простила его – но обида до сих пор сильна.

В общем, на работе засиживаюсь до победного. Но ближе к десяти часам заниматься уже решительно нечем. Ладно, сбегаю «по маленькому» – и можно выдвигаться домой.

Туалет в нашем крыле оказывается закрыт. На двери висит табличка: «Приносим свои извинения, временно не работает». Вот и когда ее повесили? В последний раз, часа в четыре дня, всё было открыто.

С одной стороны, так лень идти к ближайшему туалету – в административную часть этажа. С другой, три выпитые чашки чая напоминают о себе тяжестью внизу живота. Не дотерплю до дома.

Поэтому я бреду по пустым коридорам. Свет приглушен. Стараюсь не шуметь, но шаги в мягких резиновых тапочках звучат слишком громко в этой абсолютной тишине.

Сделав всё необходимое, я возвращаюсь обратно и почти сворачиваю к своему крылу, когда слышу подозрительный шум из кабинета нашего главбуха. Звук глухой, приглушенный, но вполне узнаваемый: вздохи, шорохи, постанывания и ритмичные удары чего-то – или кого-то?! – о столешницу.

Я мысленно отмахиваюсь от возникших перед глазами образом. Журавлев и Зайцева, прям-таки мезальянс в мире живой природы. Ну их. Пусть развлекаются. Люди взрослые, а время позднее. Никому не мешают, кабинет опять же закрыт. Сомнительная романтика, но кто я такая, чтобы осуждать влюбленных голубков.

Собираюсь пройти мимо, максимально тихо и незаметно.

И именно в этот момент дверь распахивается. Из кабинета буквально вываливается Людмила Владимировна. Она полуобнажена. Нет, на ней имеется одежда, но юбка перекошена, а блузка застегнута вкривь-вкось только на две пуговицы. Волосы главбуха растрепаны, и помада на губах смазана. Женщина тихонько хихикает, обращаясь вглубь кабинета:

— Сейчас умоюсь и вернусь!

И тут её взгляд утыкается в меня. Хихиканье обрывается, а лицо вытягивается, становясь некрасивым, желчным.

— А ты что тут делаешь? — возмущенно шипит она, моментально переходя в боевой режим и поправляя на себе одежку.

Я инстинктивно поднимаю руки, словно сдаюсь.

— Да не переживайте, я же знаю про вас с Журавлевым, — начинаю я и вдруг осекаюсь.

Потому что за её спиной, в полутемном кабинете, стоит вовсе не наш могучий и великолепный генеральный, на которого я и сама втайне пускала слюнки. Нет, там Сергей Павлович. Финансовый директор, с которым Людмила Владимировна вчера уплетала конфетки в середине рабочего дня.

Вид у него поначалу довольный и слегка взмыленный, а после — откровенно враждебный. За неимением рубашки галстук болтается на голой шее.

Мы изучает друг друга с явной опаской.

Людмила Владимировна меняется на глазах.

Ещё секунду назад она была вся такая нежная и мягкая, а теперь — деловая леди. Как будто кто-то щелкнул невидимым тумблером. Плечи расправляются, и тон становится жестким.

— Людмила Валерьевна, вы неправильно всё поняли.

— Я надеюсь, ты не станешь трепаться о нашем маленьком секрете? — добавляет Сергей Павлович мрачно. — А иначе…

Я ощущаю себя нелепым статистом, который случайно зашел не в ту дверь и попал на спектакль, не предназначавшийся для его глаз.

— Сережа, успокойся! Людмила Валерьевна, не пугайтесь. Мы засиделись с отчетами, — продолжает главбух торопливо. — Очень сложный квартал выдался. Цифры не сходились, ещё и налоговая давила, сроки поджимали. Пришлось задержаться.

Ну да, ну да. Интересно, это такая новая методика сверки баланса? Через физическое взаимодействие с активами?

Зато смотрите-ка. Я сразу стала Людмилой Валерьевной, а не толстухой. Какой карьерный рост. Замечательно же.

Я опускаю глаза в пол, чтобы скрыть саркастическую ухмылку.

— Понимаю вас прекрасно, — отвечаю сдержанно. — Отчеты — дело ответственное.

Сергей Павлович делает шаг в мою сторону и улыбается той самой улыбкой, с которой обычно уговаривают подписать сомнительный договор. Улыбка это выходит не столько дружелюбной, сколько клейкой. Мне неприятно даже смотреть на него. Но финансовый директор тоже начинает изображать, будто ничего такого не произошло:

— Вы же понимаете, как важна конфиденциальность в таких вопросах.

Да уж. Вы бы в одних трусах-то не бегали, коль так переживаете о конфиденциальности. А то как-то нехорошо получается. Я, видимо, должна молчать и не трепаться, а что у нас главбух шастает в колготках по кафелю – это мелочи.

— Мы все одна команда, — добавляет он. — Зачем нам лишние пересуды?

Людмила Владимировна кивает энергично:

— Разумеется, мы очень ценим командный дух. И вашу деликатность тоже.

«Деликатность» — это, по всей видимости, когда ты делаешь вид, что увиденное не похоже на любовные игрища. Вообще ничего необычного. Все ж занимаются отчетностью в неглиже. Опять же, жарко стало, бывает.

Ну, в таком случае я просто чемпион по деликатному отношению к ситуации. Потому что никому рассказывать не планировала. Ну а зачем? Мне-то без разницы, с кем предается разврату главбух. Главное, чтоб зарплату платила вовремя.

— Вы хороший специалист, — продолжает Людмила с материнской лаской. — Мы давно думаем о расширении вашей нагрузки. Возможно, новые процедуры… более высокий прайс… другой процент отчислений…

Сергей Павлович подхватывает:

— А как насчет курсов повышения квалификации?! За счет клиники, разумеется.

— Да, освоите что-нибудь новенькое. Вы заслуживаете карьерного роста.

«Вот это поворот», — хмыкаю я мысленно. Ещё пять минут назад я была «толстухой, портящей имидж», а теперь — перспективный сотрудник.

Делаю лицо, в котором читается «ой, спасибо большое, я так тронута вашей заботой». Гримасу святой простоты мне приходится лепить усилием воли.

— Благодарю. Но вы не волнуйтесь. Я ничего такого не видела.

Они расслабляются одновременно. Сергей Павлович громко, со свистом выдыхает. Людмила Владимировна поправляет волосы.

— Мы на вас рассчитываем, — улыбается в полный рот зубов эта женщина, которую когда-то я считала образцом для подражания.

— Конечно, — отвечаю я. — Могу идти?

— Да-да, разумеется! Хорошего вечера, Людочка!

И от этого ее обращения меня натурально корежит.

Глава 5

Глава 5

По пути дома я начинаю терзаться сомнениями. Нет, первым