Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца Страница 44

прочих приматов, наводнивших это деревянное корыто, знать ответ? Вы видели, как человек рождается и как умирает; вы резали и зашивали его. Вы заглядывали внутрь и знаете, что приводит механизм в движение… Или уже забыли, как в Лондоне разделывали трупы, овладевая мастерством мясника?

Он никогда не мог понять и принять мое увлечение медициной.

– Мастерством хирурга, отец. Я врач, а не мясник.

– Хирург, мясник – какая разница? Мясо отличается, а методы одни.

– Разница в том, что хирург спасает жизни, – сказал я. – Уменьшает страдания людей.

– Да, да, – отмахнулся он. – Вы получили возможность разобраться в устройстве механизма, но ничего так и не усвоили. Даже теперь, после всего, что видели и что пережили, после всего, что я вам показал, вы по-прежнему отрицаете истину, которая навязчиво преследовала вас с самого детства.

– Какую же?

– Вы обсуждали ее с Джеком. Если малейшее повреждение той кучки серого вещества, что вы зовете мозгом, полностью меняет личность человека, то кто он на самом деле? Кто на самом деле вы?

Я открыл было рот, чтобы ответить, однако отец меня перебил:

– Вот именно этим вы мне и интересны. Когда я показываю эту истину другим приматам, они теряют дар речи. А вы… Вы ведь всегда это знали?

– Знал что?

– Что никакого «я» нет и никогда не было. Вы даете друг другу имена и верите, будто волшебным образом отличаетесь от куска глины, но это лишь дурацкий спектакль. Нет никакого волшебства. Нет никакого «я». Каждый из вас тешит себя иллюзией, что он личность, что у него есть душа – некий призрак, обитающий в машине. Ребячество! Настоящая, неприкрытая истина состоит в том, что вы все – просто мясо.

Я замотал головой и указал на дверь, за которой находились тела Корбина и Мак-Дугала:

– У меня есть долг перед этими людьми…

– Хватит нести чушь, – отрезал отец. – Вместо того чтобы тратить силы на бессмысленные ритуалы, вам следует устремиться к острову.

– Опять этот остров… Человек на сгоревшем судне – Уильям Райт – тоже говорил, что ему нужно на остров. Что остальные уже на пути туда.

– Вот только те огарки на остров уже не попадут. А вы – должны.

– Он упоминал о некоем «Темносвете». Комете, что висит в небе над нами.

– Комете! – хмыкнул отец. – Что за вздор. Полагаю, вы уже поняли, что это не простая комета. Не какое-то там небесное тело.

– А что же?

– То, что ваш обугленный кусок мяса назвал Темносветом, лежит вне вашего ограниченного понимания. Даже не пытайтесь его осознать, а просто подчинитесь. Отправляйтесь на остров, юноша. Там вы отыщете все ответы. Там свершится ваше предназначение.

Он смерил меня знакомым презрительным взглядом.

– У вас есть шанс раскрыть тайны Вселенной, вернуть утраченные знания, а вы предпочитаете тратить время… на всякую ерунду. Отправляйтесь на остров. Или вас ждет это, – он указал на болтающуюся тушу.

– Вы не можете мне навредить, – сказал я. – Вы не настоящий.

– Разве? Что ж, давайте я покажу вам, кто из нас здесь настоящий.

Отец протянул ко мне длинную руку. Я остался на месте: в конце концов, это лишь бесплотный призрак, порождение разума.

Вдруг цепкие пальцы тисками сжали мне запястье, и я совершенно растерялся. Мир сузился в одну точку от прилива страха и адреналина. Нет, нет, такого не могло быть! Тем не менее сильная рука подтащила меня к верстаку и больно прижала ладонью к грубой деревянной поверхности.

Изо рта вырывался только какой-то писклявый свист, мысли носились по кругу, мозг отказывался верить в происходящее – даже когда сверкнул поднятый тесак, со свистом рассек воздух и меня обожгло болью, а из груди исторгся настоящий крик, и я, выронив револьвер, упал на колени с прижатой к животу окровавленной культей.

– Доктор?..

Голос принадлежал уже не отцу.

Это был Дэвис. Я открыл глаза. Все исчезло: и отец, и крюки с мясом, и залитый кровью стол. А рука, которую я прижимал к животу, оказалась целой и невредимой.

В помещении было темно и тесно от бочек с ящиками, а из людей были только я и Дэвис.

– Вы в порядке? – спросил парусный мастер. – Мне как будто послышались голоса…

Якобы отрубленной призраком рукой я подобрал револьвер и неуклюже поднялся. Все-таки хорошо, что я его выронил. Объявись Дэвис, когда я был вооружен, то, не ровен час, я бы выстрелил.

– Все нормально, – глухо проговорил я, будто пьяный, и, бормоча бессвязные оправдания, поспешил прочь, подальше отсюда – куда-нибудь, где можно разобраться, в какой кошмар мне довелось угодить.

25

В море ничто не стоит на месте. Все движется, постоянно меняется: и ветер, и волны. Нет никакой опоры, за которую можно было бы зацепиться.

Тому, кому не случалось находиться в море сколько-нибудь долгое время, не понять, как легко в нем заблудиться. Ориентиров нет. Тебя вертит, носит туда-сюда, поднимает и бросает, пока ты окончательно и бесповоротно не теряешь чувство направления.

И в отсутствие надежных маяков вместе с чувством направления ты начинаешь терять рассудок. Когда всякая надежда потеряна и неясно, куда двигаться, поневоле станешь хвататься за любую соломинку. Вот и я, сидя у себя в лазарете, пытался найти путеводную звезду, которая подскажет мне верный путь и не даст сойти с ума. У всего, что я видел и слышал последние несколько дней, должно было быть единое четкое объяснение.

Галлюцинации. Убийства. Сгоревшая джонка. Сумасшествие, постепенно распространяющееся среди экипажа.

Необходимо вернуться к самому истоку. Все странности начались после того, как мы напали на пиратскую флотилию, – точнее, когда увидели в небе так называемый Темносвет. Сейчас мы использовали его как ориентир, который должен был вывести нас к островной базе пиратов. Возможно, он же поможет мне вскрыть подоплеку происходящего.

Темносвет. «Думаю, это не звезда», – предположил командор Хьюз в тот первый вечер. «И не комета», – подсказывал мне теперь внутренний голос.

В словах Уильяма Райта, видимо, скрывался ключ, однако разбираться во взаимосвязи невероятных событий последних дней было все равно что прокладывать путь, не имея при себе компаса.

Галлюцинации. Члены экипажа, убивающие друг друга по ошибке или по злому умыслу. Сгоревшие пираты на брошенной джонке, безразличные к своим мукам и смерти. Постоянные упоминания об острове и о том, что Темносвет способен к нему привести. И, конечно же, опиум.

Все крутилось вокруг опиума.

Да. Мы с Цзя-ин испытали это на себе, когда раскурили по трубке и оба оказались в плену у галлюцинаций. Очнувшись от морока в моих объятьях, китаянка выглядела не менее ошарашенной, чем я.

Однако