Чертова дочка. Сборник. - Владимир Валерьевич Покровский Страница 2

если бы во время футбольного матча он сидел у ворот рядом с вратарем в момент, когда тому пробивают пенальти. Я тоже немножко умею так, не в такой степени, конечно, но для этого надо время, чтобы сосредоточиться, и силы, которые у меня к тому утру кончились. Совершенно. Поэтому я выглядела у пепельницы, как статуя Свободы в сельском огороде.

Улица перед отелем была практически пуста. С тех пор, как Зону закрыли и поток туристов иссяк, город обезлюдел и стал потихонечку разрушаться. То есть не то чтобы совсем обезлюдел и не то чтобы совсем уже разрушаться начал, но хотя бы все эти небоскребы надо все-таки как-то поддерживать, причем очень немаленькими деньгами, а как ты их поддержишь, когда они практически пусты и никому не нужны? Этим всем сумасшедшим, которые налетели сюда, словно мухи на дерьмо? Или тем, кто остался несмотря ни на что? Мне как-то сказал Осмунд, что город должен быть таким, каким он должен быть, ни больше, ни меньше. Хармонт — почти заштатный городишко, потому что в нем почти нечего делать. И если случилось что-то, что привлекло к нему внимание всего мира, и если это что-то будет здесь ненадолго, то город обязательно расцветет, а потом так же непременно завянет.

Точно говорил Осмунд. Не совсем, правда. Если я правильно помню, раньше здесь был пустырь, а теперь вон как, полноценная улица, на которой кое-кто и сейчас живет. Вон, налево, туда, ближе к Зоне, где Слепой госпиталь, продуктовый магазинчик расположился, и совсем неплохой, я заходила, присматривалась. Продавец там, правда, какой-то... словом, на всякий случай я ничего там не купила, когда зашла. Но это ничего не значит — раз есть магазин, значит, кто-то в нем отоваривается, причем настолько, чтобы приносить его хозяину прибыль. Если, конечно, это магазин не фантомный, что вряд ли, я фантомный тут же бы вычислила.

Правее - чей-то особнячок, зонный, с прибамбасами, но в нем никто сейчас не живет, а то, что ухоженный, так это потому, что секта какая-то его себе облюбовала, я их еще вчера засекла. Еще правее - уродливая офисная громада грязно-бурого кирпича с горизонтальными окнами, которая действительно разрушается. Двери в нее запаяны, окна первых четырех этажей мелко и ржаво зарешечены, войти туда может разве что сумасшедший альпинист, потому что нормальному альпинисту даже в голову не придет соваться туда; ночью я видела в одном из этих окон электрический свет, который можно объяснить тысячью причин, но на ум приходит только одна - там Царство Зоны. Тем более, я их чувствую. Еще я чувствовала, что от этой уродины мне никакой опасностью не разит, если я, конечно, сама не стану на нее нарываться, но мне вообще надо было в другую сторону.

А так все было нормально, тихо, за исключением микроскопической и наверняка несущественной детали, которая почему-то не вписывалась в пейзаж. Детская игрушка, ярко-желтый пластмассовый слоник. Он лежал немножко левее офисного здания под фонарным столбом.

Ну, ничего особенного, а даже если и было особенное, то для меня оно ничего не значило - мне надо было в другую сторону, туда, где все вроде бы было чисто.

Я еще раз посмотрела на того слоника, и меня передернуло.

Дверь отеля разъялась и оттуда выскочил негр, сидевший на рецепшене.

— А, вы здесь? — сказал он, хотя явно видел меня через стекло и пришел специально. — А я покурить вышел, пока гостей нет.

Он достал сигарету, сунул в рот, руки его дрожали. Он был встревожен намного сильней, чем раньше.

— Что это было? — спросил он, так и не достав спички. — Зуда?

Я кивнула.

— Но тогда почему такие... такие...

— Это могла была стоп-зуда, есть такая редкая штука со слабым и пролонгированным действием. Кому-то очень не понравился ваш отель. Или просто не повезло, так здесь бывает. Все очень быстро закончится. Ну, а если это действительно была стоп-зуда, то вам долго будет не по себе, ешьте больше соленого, говорят, помогает. Но это пройдет. Недели через две.

Это действительно была стоп-зуда. И ее действительно хватает примерно на две недели. Пятнадцать дней — максимальный срок, человек не выдерживает больше и умирает от обширного инфаркта. А что чувствуют инфарктники в это время, я хорошо знаю. Как никто.

Он все стоял около меня, нервно рылся в карманах в поисках спичек, несчастный, встревоженный, просто изнывающий от тревоги. Только тут я поняла, что надо отвернуться от этого страдающего негритоса, забыть про него, заняться, наконец, своими делами, но было поздно — оно началось.

Ох, как не вовремя, подумала я.

Это такой наплыв, почти как потеря сознания, головная боль и острый удар по сердцу — оно всегда происходит само собой, независимо от меня. Тысячу увижу несчастных, каждого пожалею, и ничего. А тысяча первый вдруг сразит, на тысяча первого я вдруг обрушиваю тонны сочувствия и спасаю его от его беды, причем неважно какой — смертельной болезни или потерянной запонки. Это неуправляемо. Наследие Золотого шара. И почти всегда это не только полное опустошение после, но еще и страшная сердечная боль. Инфаркт.

А парень будто заново родился, тревоги как не бывало. С радостью и благодарностью посмотрел на меня, как на богиню посмотрел на меня, ох, говорит, это вы сделали?

— Иди-иди, — говорю, на ногах еле держась. — Клиенты ждут.

— Ага! — благодарно говорит он и в дверь исчезает.

Инфаркта я не боюсь. То есть боюсь, конечно, но только в смысле боли, которую он приносит. Сердце у меня всегда восстанавливается после него, только страх остается, мне кажется, я вообще бессмертная, но такое слишком страшно, чтобы о том думать. И после этого страх еще сильнее. Ну, не страх, очень сильное нежелание, скажем так.

Я села на скамейку около табачного подсолнуха, надо было хотя бы отдышаться, пусть несколько минут, хотя и их не хватало, но тут дверь отеля открылась и на природу вышла блеклая девушка с бутылкой воды.

Далеко она не пошла, села рядом со мной, меня теоретически не замечая. Из джинсов достала сигаретницу. Достала также из нагрудного кармана квадратик бумаги, почему-то сплюнула на него, из сигаретницы высыпала на нее табак (догадываюсь, какой), скрутила, головой завертела.

Сказала:

— Сдох! Вот, блин, сдох... а я тут причем? Спички есть?

Я даже удивилась, что девица меня заметила, сначала и не поняла, что это она меня насчет спичек спрашивает. Потом сдуру полезла в сумку,