Чертова дочка. Сборник. - Владимир Валерьевич Покровский

Владимир Покровский

Чертова дочка

Чертова дочка

повесть

Глава 1

Я побрилась, нанесла на лицо грим, собственной мелкой метелочкой тщательно подмела пол в номере, собрала в полиэтиленовый пакет всю шерсть, осыпавшуюся за ночь, пакет сунула в рюкзак, напялила линзы, перчатки с ногтями, внимательно огляделась и с рюкзаком спустилась к рецепшену. В обширном, когда-то роскошном холле, за стойкой красного в прошлом дерева, в ореоле рассветного солнца, пробивающего окно, сидел молодой негр в кресле, почему-то компьютерном. Его, кажется, звали Эрвин. Или Эдвин. Он мучительно щурился на огромный планшет с подставкой, где угадывалась первая полоса местной газетки «Боржч Хармонта», которую я уже успела пролистать в номере. Ничего интересного, и про меня пока ничего.

Холл утопал в океане утреннего спокойствия, ни малейшего основания для тревоги, самое подлое для меня время. Даже компьютерное кресло под негром, единственная несоответствующая деталь, не вызывало чувства опасности.

- Монин, - я положила перед ним пластиковую карточку-ключ от номера. - Я Густав, Густав Биллоу из двести четырнадцатого, помните?

Эрвин, или как его там, приветливо заулыбался.

— Монин, мистер Биллоу! Чем могу помочь?

Меня он явно не помнил.

— Мой номер оплачен до завтра до одиннадцати часов, но только я не уверен... я, в смысле, хочу прямо сейчас расплатиться. На всякий случай.

— Никаких проблем, — уже во весь рот улыбнулся парень и уткнулся в свой планшет, разыскивая меня.

А проблемы у бедняги были, и, похоже, серьезные, хотя держался он очень профессионально. Его прямо корчило от этих проблем, я не знала, что у него за проблемы, я очень плохо умею читать людей, то есть умею, конечно, но не настолько и не в том состоянии, в котором была этим утром. Мне только показалось, что ко мне они никакого отношения не имеют - уж это-то я бы почувствовала.

Нет-нет, что-то там было темное, плохое, пугающее, но без меня.

— А, вот, - сказал он. - Биллоу, двести четырнадцать. Сто двадцать шесть долларов без мини-бара, мистер Биллоу. Вы что-нибудь брали из мини-бара?

— Нет, - еще бы я что-нибудь брала в Хармонте из их мини-бара. Это они пусть совсем дурачкам втюхивают, что с Зоной покончено, что саркофаг сорокаметровой высоты площадью почти в двести тридцать квадратных миль, величайшее сооружение человечества, надежно защищает нас от того, что внутри... а внутри-то как раз ничего или почти ничего от той Зоны и не осталось, Зона теперь - вот она, здесь, весь Хармонт, и хорошо, если не весь мир, и как бы ей самой, этой Зоне, по собственной воле, навсегда не укрыться под совсем уже другим саркофагом.

— Тогда вот, распишитесь.

Я потянулась за гостиничной ручкой, но передумала, взяла свою, и только расписавшись на чеке, поняла, что не просто так передумала.

— Что-нибудь еще? - спросил парень. Я отрицательно мотнула головой и пошла к выходу. Потом вернулась.

— Да? — парень испуганно привстал, он уже начал бояться даже меня.

— Вы вот что, — сказала я. — У вас есть щипчики?

— Простите? - он уже даже не притворялся, какая улыбка, что вы, лоб заблестел, даже губы дрогнули, глаза тревожными стали.

— Ну, пинцет, подушка, в конце концов!

— Подушка? А... А зачем?

Я тогда сказала, точками друг от друга отделяя слова:

— Вы сейчас. Пинцетом. Возьмете. Вот эту. Ручку. Пинцетом. Подушкой. Чем угодно, только не прикасаться и расстояние чтобы. И положите ее в высокий стакан с водой пополам с солью, соль-то у вас хотя бы есть?

— Соль? - голос его дрогнул. — Соль есть. Так вы думаете, что эта ручка...

— Быстро, быстро! Сейчас люди пойдут!

— Да-да-да!

Он исчез в подсобке и тут же вернулся с длиннющим пинцетом для льда и пачкой соли из Мертвого моря.

— Такая подойдет?

— Подойдет. Быстрее же!

Было бы смешно, если бы он и впрямь приволок подушку. Это я не подумала.

Через стеклянную дверь я увидела, как перед отелем останавливается такси бремеровских гаражей, довольно уродливый экипаж, но внутри уютный.

Парень слетал за водой и теперь с ужасом в глазах орудовал пинцетом. С солью он переборщил, навалил в бокал больше, чем нужно. Сойдет, впрочем. Ручка постоянно выскальзывала из захвата, наконец, он сумел донести ее до бокала и всунуть туда.

Из такси выбралась парочка средних лет — коричневая такая кубышечка с нахмуренными глазами и очень самодовольный мужественный супруг, одетый в модную сталкер-пару (папа бы просто обхохотался, на него глядя, но таких тут полно, в Хармонте — культ сталкеров). Модный сталкер, так я обозначила его для себя.

Ручка торчала из бокала почти наполовину — мешала соль Мертвого озера, которой было больше, чем воды. Это было неправильно, но ничего.

— Пинцет тоже, - сказала я.

— Пинц... Да, конечно!

Пинцет он, слава боту, взял за самый кончик, аккуратно сунул его в бокал и облегченно вздохнул. Модный сталкер к тому времени уже принял из рук водителя свой чемодан. Заработал лифт. Негр нацепил приветливую улыбку и выжидающе замер.

— Бокал!!! — прошипела я. — Так на виду его и оставишь?

Парень вздрогнул, выругался шепотом, почему-то по-французски, и нервно спрятал стакан под стойку. Из лифта вышла бледная и худая, как смерть, девица с большой бутылкой воды в руке и с блеклыми волосиками на голове, похожая на унылый восклицательный знак, — еще одна жертва то ли Хармонта, то ли Амстердама, то ли вместе взятых обоих. В двери протиснулся модный сталкер с чемоданом, за ним, словно за слугой, проследовала его нахмуренная жена. Начался полноценный рабочий день.

Я пошла к выходу. Вообще-то надо было спешить, но время пока позволяло, так что прежде следовало оценить обстановку. Я вышла наружу и притулилась около пепельницы в виде подсолнуха, в который раз пожалев о том, что так и не научилась курить, с сигаретой я бы здесь выглядела куда естественней. Папа умел сливаться с окружающей обстановкой так, что вы не заметили бы его, даже