Призрачное долго и счастливо - Лана Кёттен Страница 2

Мой взгляд скользнул к оконному стеклу — черному зеркалу, которое поглощало больше, чем показывало. В нем отражалась девушка: джинсы, вязаный джемпер, медные волосы, мерцающие зеленые глаза, слишком розовые, как по мне, щеки.

— Мы справимся, — сказала я ей. Девушка в отражении подняла бровь, как будто поверила мне лишь наполовину.

Что-то зашевелилось снаружи — шорох. Я ещё мгновение смотрела на чёрное оконное стекло, затем отвела взгляд, открыла ноутбук и вздохнула. Конечно, у тёти Эвелин не было Wi-Fi. Да и зачем? Вероятно, Интернет был для нее настоящей магией. Поэтому, вздохнув, я достала телефон и настроила мобильную точку доступа. Добро пожаловать в Холлоу-Крик, Пейдж — со скоростью интернета 1999 года.

Тем не менее, уведомления тут же посыпались: три напоминания о приближающихся сроках от издательства Sloan Publishing, дружелюбное письмо из бухгалтерии с моей расчётной книжкой и коллега с вопросом, можно ли закончить первые пятьдесят страниц новой книги сегодня или завтра. Я коротко ответила:

Привет, Мэри,

Я благополучно добралась. Интернет работает. Остальное... ну, ладно. Срок остаётся. Завтра займусь редакцией.

ПЕЙДЖ ЭМБРОУЗ | РЕДАКТИРОВАНИЕ | ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА SLOAN

Отправить.

Когда я закрыла ноутбук, свет в коридоре на мгновение замигал. Я выпрямилась.

— Не смешно, — сказала я лампе. Она снова засветилась. Я решила заварить чай. Кран зажурчал, словно смеясь, и выплеснул достаточно воды для маленькой чашки. Старый чайник пыхтел, выпуская пар. В первом глотке чая чувствовался привкус железа, но также и надежда на перемены.

Ток...Ток...Ток.

Моя чашка чуть не пролилась. Это был не громкий стук. Скорее, нерешительный, когда люди думают, что могут что-то потревожить. И всё же я замерла на мгновение. На телефоне не было сообщений или пропущенных звонков. И никто не знал, что я сегодня приеду, кроме... моих коллег. Но они, конечно, не стали бы присылать мне в Холлоу Крик нью-йоркскую пиццу. Я уже соскучилась по "Тони".

Я поставила чай, вытерла ладони о джинсы и направилась по коридору. Когда я подошла к двери, свет на крыльце горел — один из тех старомодных, корявых фонарей, которые тщетно пытались отгонять ночь. Я зацепила старую предохранительную цепь, приоткрыла дверь и выглянула наружу.

Снаружи стоял мужчина, достаточно высокий, чтобы ему пришлось пригнуться, чтобы войти. Широкие плечи, фланелевая рубашка, джинсы... потертые на коленях от работы. Его тёмные волосы были собраны в свободный узел на затылке, что выглядело скорее практично, чем специально. У него также была борода, не уложенная, просто... была. Как будто он носил её, потому что она была частью его. Он посмотрел на меня — серьезно, но так тепло, что любая улыбка была бы лишней.

— Привет, — сказала я, потому что «привет, незнакомец, ты серийный убийца из леса?» было бы слишком прямолинейно. — Чем могу помочь?

— Скорее наоборот, — ответил он. В его голосе был глубокий, спокойный тембр, присущий людям, которые предпочитают действия разговорам. — Ты племянница, верно?

— Племянница, — повторила я. — Да. Пейдж.

Я приоткрыла дверь чуть шире, но оставила цепь на крючке.

— А ты...?

— Сойер Грейсон. Я живу по соседству.

Он кивнул через плечо, словно мне нужно было знать, где находится соседний дом.

— Кое-кто увидел мигающий свет. В доме Эмброуз.

Он произнес название дома, словно это было проклятие.

— Кое-кто? — спросила я.

— Я.

Как будто все это было само собой разумеющимся.

— Предохранители в старых домах делают что хотят. Я хотел проверить, все ли работает.

Его взгляд скользнул по мне, словно проверяя, вписываюсь ли я в этот дом.

— Или мне нужно что-то переделать.

— Я уже заметила, что у здешних ламп есть чувство юмора, — сказала я, не зная, звучит ли это как глупый флирт или крик о помощи. Мои пальцы нервно постукивали по дверному косяку. Всем своим существом я понимала, что нельзя приглашаешь незнакомцев в свой дом, особенно в такой. Но другая часть меня знала: я понятия не имела, как проверить предохранитель.

Как бы в подтверждение, свет на крыльце яростно замерцал, отбрасывая тень на его лицо и заставляя мое сердце биться быстрее.

Прежде чем мы погрузились в кромешную темноту, я сняла цепочку с двери. Металлический лязг прозвучал громче, чем следовало — словно окончательное решение.

Сойер сделал шаг вперед, но остался снаружи, словно крыльцо было безопасной зоной.

Вблизи он казался еще выше. Мне пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с его взглядом — и было почти несправедливо, они были зелеными. Не изумрудно-зеленые, как на рекламных плакатах, а лесные. Сосновая зелень. Зеленый мох после дождя. Терпеливые. Внимательные. Взгляд, который одновременно успокаивал меня... и манил.

— Ты приехала поздно, — сказал он, и я бы рассердилась, если бы его тон не звучал как утверждение. — Темнота здесь тебе не друг... Дороги опасны.

— У меня был долгий разговор с моим GPS, — сказала я. Он кивнул, словно это был какой-то обряд посвящения в Холлоу-Крик. — И... спасибо, что заглянул.

Он кивнул в сторону дома.

— Ты нашла главный запорный вентиль?

— Что? — я моргнула. Он издал намек на смех, который больше вибрировал в его груди, чем слетал с губ.

— Вода. Если трубы внизу сорвутся, они затопят половину первого этажа. Со мной такое однажды случилось, поэтому я и спрашиваю.

Он засунул руки в карманы куртки.

Я подумала о чае, который всё ещё стоял на кухонном столе. Вода пахла железом — металлическим привкусом, застоявшейся. Три месяца. Именно столько времени прошло со смерти Эвелин. Меня затошнило от мысли, что я только что добровольно выпила эту воду.

Но потом я вспомнила о трубах в Нью-Йорке — ржавых, десятилетней давности, с канализационным запахом, который иногда проникал через трубы в ванной. В отличие от них, эта была, наверное, почти весенней свежести.

— Я еще не... открывала, — призналась я. — Но я могу... сейчас.

— Я тебе покажу.

— Хорошо.

Я полностью открыла дверь. На нас повеяло холодным воздухом, как будто мы что-то разбудили. Где-то в стене послышалось небольшое электрическое жужжание. Я глубоко вздохнула.

— Налево, на кухню. Там... раковина.

— Мне нужно спуститься в подвал.

— Подвал? — пискнула я. Ненавижу подвалы. Он кивнул и пошёл впереди меня. Пол скрипел под его весом иначе, чем под моим. Не обязательно громче. Но безопаснее.

— Мне нравится, что этот дом разговаривает, — сказал он, идя вперёд. — Это лучше, чем когда тихо.

— Это говорит человек, который произносит название дома Эмброуз как проклятие, — пробормотала я. Он бросил на меня взгляд через плечо, который