Призрачное долго и счастливо - Лана Кёттен Страница 3

— У дома есть история, — сказал он. — И легенды.

— Слухи маленького городка? Или реальные истории?

— И то, и другое.

Он остановился перед узкой дверью, потянул за нее, и она открылась, словно радуясь, что на нее наконец-то обратили внимание.

В подвале пахло землёй и металлом. Сойер включил тусклый светильник, висящий на гвозде, который светил слабее, чем свеча в керосиновой лампе. Затем он уверенно спустился по ступеням, словно знал каждую из них наизусть. Я последовала за ним. Одной рукой держась за перила, другой — цепляясь за последние остатки смелости

— Сюда.

Его голос гулко отдавался между влажными бетонными стенами. Сойер присел на корточки перед ржавой коробкой, и я заглянула ему через плечо. Затем он повернул красный рычаг, который неохотно поддался.

— Вода включена. Если бульканье слишком похоже на демоническое — соль на кухне. Я живу достаточно близко, чтобы услышать твои крики.

— Очень обнадеживает, — пробормотала я, стараясь, чтобы это прозвучало забавно, и надеясь, что он не услышит моего сердцебиения.

Он выпрямился. На таком небольшом расстоянии от него пахло деревом, дымом и чем-то неуловимым, что я могла описать только как запах улицы. В его присутствии подвал казался менее враждебным — и в то же время более тесным.

— Попробуй.

Он указал на угол рядом со старой стиральной машиной, где висела эмалированная чугунная раковина.

Сойер открыл кран, который закашлялся, выплюнул воздух, и потекла вода. Сначала мутная, потом прозрачная. Я поднесла руку снизу, почувствовала холод.

— Горячо?

— Сойдёт.

Сойер кивнул на старый котел, висящий на стене.

— С ним нужно терпение. Как и со всем остальным здесь.

Я открыла рот, готовая сказать что-нибудь остроумное о терпении и сроках, но мой взгляд задержался на его руках. Большие, грубые, со следами тяжёлого труда. Руки, которые чинят. В то время как мои просто скользят по словам.

Заметив мой взгляд, он закрутил кран и подошел к блоку предохранителей. Он открыл шаткую металлическую дверцу привычным движением, пробежался пальцами по переключателям и проводам, словно читал строки из книги, понятные только ему.

— Все подключено. Если что-то мерцает, дело не в предохранителе, это лампочка.

— Не предохранитель, — повторила я, как будто понимала, что он имеет в виду. — Приятно слышать.

Наконец, мы вернулись наверх. Лестница теперь казалась менее угрожающей — возможно, потому что он был позади меня, возможно, потому что дом, казалось, просыпался от глубокого сна.

— Самое важное мы сделали. Остальное... посмотрим, — сказал он, когда мы вернулись в коридор.

Я кивнула, слишком занятый попытками вернуть свой разум, который где-то блуждал.

— Спасибо, Сойер.

— Ммм.

Он скрестил руки, словно пытаясь пресечь любую возможность разговора на корню. Тем не менее, он задержал дыхание на мгновение.

— Если тебе что-нибудь понадобится...

Он сделал паузу, откашлялся.

— Кричи. Ветер разносит голоса далеко.

— И ты мне поможешь? — тихо спросила я.

Его зеленые глаза встретились с моими.

— Всегда.

По спине пробежал холодок, на этот раз не от сквозняка.

Он подошел к входной двери, и его вес снова заставил половицы вздохнуть. На мгновение мне показалось, что он может обернуться. Но он не обернулся. Дверь захлопнулась, и дом впитал тишину, словно дыхание.

Я стояла там — одна, на кухне капал кран, а лампа в коридоре все еще передавала азбуку Морзе. И я могла бы поклясться, что услышал шепот — всего лишь на мгновение.

Может, мне показалось. А может, и нет. Но внезапно я уже не была так уверена, что призраки в Эмброуз Хаус — всего лишь слухи.

2 СТРАХИ ПЕРВОЙ НОЧИ

Я некоторое время стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене, и смотрела на лестницу. От одной мысли о том, чтобы вернуться наверх, у меня пересохло в горле. Там меня ждала спальня с жуткой кроватью — и воспоминание о том, как она выглядела вначале, словно на ней кто-то лежал. Нет. Не сегодня, сатана.

— Хорошо, новый план, — пробормотала я. — Разобьем лагерь на первом этаже.

И вот я вышла в сырую осеннюю ночь, к арендованной машине, и открыла багажник. Там был он — надувной матрас, который я взяла с собой из вредности после того, как адвокат, подняв брови, спросил: «Вы действительно хотите спать в постели мертвой женщины?» Тогда я рассмеялась. Сейчас мне было не до смеха.

Матрас скрипел и скрежетал по полу, когда я тащила его в гостиную. Пластик издавал звуки, похожие на плохой саундтрек из фильма ужасов, и мне пришлось убеждать себя, что это действительно мой собственный груз, а не что-то, преследующее меня в тени. Маленький насос ревел, как умирающий фен, но он выполнял свою работу. В любом триллере это был бы момент, когда убийца наносит удар.

Когда матрас был наконец уложен, я накинул на него одеяло и решил оставить свой багаж наверху, в коридоре. Завтра. Завтра у меня будет достаточно сил, чтобы спустить его вниз.

Гостиная была не очень уютной, но более дружелюбной, чем верхний этаж. Белые простыни, наброшенные на мебель, выглядели как маленькие призраки, ожидающие, пока кто-нибудь крикнет: «Освободите сцену!» Я наполовину стянула одну из них. Под ней показался диван — потрепанный, но почти манящий. Пока я не увидела мертвого паука, лежащего на спинке, словно жуткий приветственный подарок.

— Ты победил, — пробормотала я дивану, оставаясь на матрасе.

Я плотнее закуталась в одеяло, прислушалась к дыханию дома — скрипу, вздохам — и сказала себе, что это просто старое дерево. Просто дерево. Я глубоко вздохнула.

Кухонный кран тихонько капал, словно метроном, отбивающий ритм моих нервов. Кап. Кап. Кап. Я встала и попыталась перекрыть его еще сильнее. Не получилось, поэтому я взяла кружку и сделала глоток. Теплый. С металлическим привкусом. Привкус тяжело оседал на языке, словно это было воспоминание, слишком долго застрявшее в трубах.

Я поморщилась, но все равно отнесла кружку в гостиную. Потому что, видимо, я из тех, кто цепляется за теплый чай со вкусом ржавчины, когда становится страшно.

Дом Эмброуз скрипел в своих балках. Мягкий, протяжный звук, словно спрашивая меня: «Ты уверена, что хочешь остаться?»

— Да, конечно, — вызывающе прошептала я. — Я остаюсь. Смирись с этим.

Я притянула к себе ноутбук, открыла его и поставила на колени. Слова были моей опорой — если их можно было аккуратно расположить в строчках. Поэтому я открыла рукопись и читала вслух, лишь бы тишина не поглотила меня.

"Он притянул ее в свои объятия, как будто никогда больше не хотел отпускать".

Я вздохнула.

— Да уж, после пяти глав уже бесконечность.