Призрачное долго и счастливо - Лана Кёттен

Лана Кёттен

Призрачное долго и счастливо

Информация

Перевод группы Atlanta books

VK канал: https://vk.ru/im/channels/-234256273

При копировании указывайте источник!

Посвящается

Для тех, у кого Хэллоуин в сердце, независимо от даты в календаре.

1 ДОМ ТАМ, ГДЕ ОБИТАЮТ ПРИЗРАКИ

Я въехала в Холлоу-Крик как раз в тот момент, когда небо окрасилось в цвет свежесваренного тыквенного супа. Оранжевый оттенок ярко светил между деревьями, а тени становились такими длинными, что ползли по дороге, задевая мои шины, словно пытаясь меня остановить. Мой GPS уже пять минут показывал, что я на месте, и все эти пять минут я с ним спорила.

— Увижу, когда доберусь, — пробормотала я, убавляя радио и щурясь.

Слева показалась подъездная дорога, наполовину заросшая, наполовину гравийная, с табличкой «Эмброуз хаус», которая, вероятно, когда-то была белой. Кто-то красным маркером написал под ней: «Войди — если осмелишься».

Заметка для себя: мне еще стоит привыкнуть к провинциальному юмору.

Я свернула. Машина подпрыгивала на выбоинах, словно дрожала от страха. За поворотом показался дом: двухэтажное деревянное строение с облупившейся краской, покосившейся крышей и крыльцом, которое выглядело так, будто уже пережило слишком много осенних бурь. Листья застревали между половицами, словно крошечные тайные послания. Окна мрачно смотрели на меня, а водосточная труба свисала, словно угрюмая гримаса. И всё же внутри меня возникло странное влечение вперёд, знакомое мне по рукописям, от которых не могла оторваться после трёх предложений.

— Привет, бестселлер, — прошептала я, выключила двигатель и прислушалась. Только ветер в верхушках деревьев и далёкий журчащий звук, похожий на шум ручья.

Я вышла из машины. В воздухе витал запах сырого дерева, свежести и непередаваемой сладостью, которая бывает у листьев перед тем, как они упадут на землю. Мой телефон завибрировал в кармане куртки:

Напоминание:

Внесение правок через 10 дней.

Десять дней. Игнорируя едва уловимую панику, которая покалывала в моих венах, словно газировка, я схватила с пассажирского сиденья тканевую сумку, в которой лежали мой ноутбук, кабель для зарядки и рукопись, отчаянно нуждавшаяся в моей редакции. Багаж я быстро достала из багажника.

Ступеньки крыльца протестовали с каждым моим шагом. Я отодвинула ногой стопку старых газет и нашла под половиком ключ, который оставила для меня адвокат тети Эвелин. Он был старый, тяжелый и неприятно холодный. Мне он сразу понравился.

Входная дверь заедала. Я уперлась в нее плечом, и когда она наконец распахнулась, казалось, весь дом словно вздохнул. Меня обдало прохладой, пыльным запахом, хранящим десятилетия истории, и чем-то мягким... лавандой? Или это было что-то другое? Я бросила сумки на пол в прихожей и вслепую стала искать выключатель. Он находился именно там, где должен быть выключатель света в любом приличном доме: слева от дверной рамы— небольшой бакелитовый наконечник.

Я нажала.

Ничего.

Снова.

Мерцание.

Снова.

Свет. Одинокое желтоватое свечение где-то в конце коридора, отбрасывающее больше теней, чем света.

— Ладно, Эмброуз хаус, я тебя раскусила. Электросистема 1940-х годов.

Коридор был узким, половицы старые и изношенные. Справа была дверь... гостиная, как я догадалась по огромным белым простыням, скрывавшим мебель. Прямо передо мной лестница вела наверх. Ступеньки были истерты, а перила — как обложка книги, которую читали слишком много раз. Я провела по ним рукой, и на мгновение у меня возникло ощущение, что я стою здесь не в первый раз. И все же это было так. Мое детство пахло смесью большого города и библиотек, а не маленького городка и леса.

Мой желудок внезапно заурчал, совершенно неромантично разрушив ностальгию, которая странным образом настигла меня. Я глубоко вздохнула и поискала кухню — слева, за коридором, рядом с витражным окном от пола до потолка, выходящим во двор, я нашла её. Я открыла шкафы и обнаружила несколько тарелок, разноцветные кружки, и одинокую кастрюлю с вмятиной. В холодильнике: холодный воздух, бутылка воды, а снаружи — записка, которую я вытащила из-под двух магнитов.

«Тем, кто назовет этот дом своим после меня.

Не бойтесь шепота. Он старше вас».

— Э.

Почерк был размашистым, но непоколебимым — таким, каким пишут, когда не заботятся о читателях. Эвелин Эмброуз. Тётя, над которой в семье только посмеивались или шепталась — слишком эксцентричная, слишком своеобразная, белая ворона. У меня почти не осталось о ней воспоминаний. И всё же казалось, что её тень всё ещё здесь, прикованная к пыли и трещинам в половицах.

Я вылила остатки воды из бутылки в стакан, хотя она, несомненно, была старой и несвежей. Больше ничего не было. Затем я прислонилась к стойке и выглянула наружу. За домом стоял сарай с полуоткрытой дверью, а за ним — лес. Небо потемнело, оранжевый цвет постепенно уступил место глубокому фиолетовому. Между деревьями что-то двигалось. Я моргнула. Два глаза блеснули в полумраке и снова исчезли. Мое сердце замерло, затем я тихонько хихикнула. Скорее, чтобы успокоиться, чем потому, что ситуация показалась мне забавной. Енот. Или сосед, пробирающийся в соседский сад. И то, и другое не так уж маловероятно.

Я вернулась в коридор и потащила свой багаж вверх по лестнице. На верхнем этаже было несколько дверей, но я остановилась на той, что справа. Краска вокруг ручки стерлась, металл блестел, как будто Эвелин прикасалась к ней каждый вечер на протяжении десятилетий. Вероятно, это ее спальня.

Я положила руку на ручку — и замерла. При мысли о том, чтобы спать в постели мертвой женщины, по спине пробежал холодок. Кто бы мог так поступить? Я? Серьезно? Неужели она умерла здесь? Адвокат упоминал что-то о сердечном приступе в саду, между яблоней и гортензиями. И все же, казалось, эта комната хранила ее последний вздох.

Я приоткрыла дверь, ровно настолько, чтобы в тени показались очертания кровати. На секунду мне показалось, что я увидела там фигуру. Сердце заколотилось, пока я не пришла в себя: просто подушки... Просто одеяло... Моё богатое воображение. Тем не менее я захлопнула дверь, поставила багаж в коридоре и глубоко вздохнула.

Спустившись по лестнице, я направилась на кухню, где было светлее, а холодильник хотя бы притворялся, что он еще живой.

Затем я отодвинула два стула в уголке для завтрака и обустроила свой маленький островок: ноутбук, блокнот, красная ручка, стикеры. Несколько маркеров, чтобы разместить их там, где мне захочется почувствовать себя хоть немного как дома.

— План, — сказала я