Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф Страница 13

— Что за урок? — спросила Муся за меня.

Ведана разложила руны, долго смотрела на них, водила пальцем, хмурилась, потом кивала. Наконец подняла на нас глаза.

— Ты забыла, Кристина, кто ты есть. Забыла под грузом чужих обид, чужих оценок, чужих ожиданий. Ты смотрела на себя чужими глазами и видела только недостатки. А свои глаза — закрыла.

Я хотела возразить, но слова застряли где-то в горле. То, что поначалу казалось бессмыслицей, постепенно начало доходить до меня.

— У тебя дар, — продолжала Ведана. — Видеть мир, чувствовать его, рассказывать о нём. Но ты закопала его под страхами. Ты боялась, что недостаточно хороша. Боялась, что не понравишься. Боялась, что тебя обидят. И твои страхи стали твоей же клеткой.

Она помолчала, собирая руны обратно.

— Чтобы вернуться, тебе нужно вспомнить. Полюбить себя — не той любовью, которая “я хорошая, потому что удобная”, а настоящей. Со всеми недостатками, страхами и ошибками. С тем, какая ты есть. Когда ты это сделаешь — чары отпустят. Сами. Без обрядов и заклинаний.

— А как я пойму, что сделала? — спросила я тихо, и Муся на всякий случай послушно повторила мой вопрос. Хотя, кажется, эта ведунья и без переводчика могла понимать мою странную речь.

— Поймёшь, — улыбнулась Ведана. — Внутри станет тепло и спокойно. Как бывает, когда возвращаешься домой после долгой дороги. Когда перестанешь искать одобрения снаружи и найдёшь его внутри.

Она протянула Мусе руку.

— Тысяча рублей, милая. И идите с миром.

Мы вышли на крыльцо, оставив деньги старой женщине. Рыжий кот проводил нас до калитки и одобрительно кивнул на прощание. Или мне всё это показалось?

Всю дорогу домой я молчала. Муся тоже молчала, только иногда косилась на меня, проверяя, не раскисла ли я окончательно. А я думала.

Полюбить себя. Такая простая фраза. И такая невозможная, если всю жизнь только и делала, что ругала, критиковала, сравнивала с другими, более успешными, красивыми, уверенными.

— Мусь, — вдруг сказала я, когда мы уже заходили в подъезд. — А ты себя любишь?

— Себя? — удивилась она. — А чего себя не любить? Я есть. Я живу. Я мурчу, когда тепло. Я сплю, когда хочется. Я ем, когда вкусно. За что себя не любить-то?

— Ну… — я замялась. — А если ты что-то сделала не так? Ну, например, разбила вазу?

— Вазу? — Муся наморщила лоб, вспоминая недавний случай. — А, ту, с цветочками? Я не специально. Прыгала за мухой. Промахнулась. Ваза упала. Ты тогда расстроилась.

— И ты себя ругала?

— Нет, — удивилась Муся. — Я же не специально. За что ругать? Я просто прыгала. Муха улетела. Ваза разбилась. Ты пришла, убрала. Всё хорошо.

Я вздохнула. Вот оно — кошачье мировоззрение. Без самобичевания, без бесконечного “я должна была быть лучше”, без попыток соответствовать чужим ожиданиям. Просто жить. Просто быть. Просто ловить мух, даже если они улетают.

— Ты удивительная, — тихо сказала я, когда мы зашли в квартиру.

— Знаю, — спокойно ответила Муся, стягивая с себя одежду и падая на диван. — Ты тоже, между прочим. Просто забыла.

Я запрыгнула на спинку дивана, устроилась поудобнее и стала смотреть, как за окном медленно темнеет. Зажигались огни в соседних домах, кто-то готовил ужин, кто-то смотрел телевизор, кто-то, может быть, точно так же сидел у окна и думал о чём-то своём.

А я думала о словах Веданы. О том, что внутри меня, оказывается, есть какой-то дом, куда я могу вернуться. И что ключ от этого дома — не у гадалок, не у рун, и не у Волкова даже.

Ключ у меня самой.

Я просто забыла, как он выглядит. Или никогда не знала.

— Мусь, — позвала я. — А как ты думаешь, что такое “любить себя”?

— Мурчать, — ответила кошка, уже почти засыпая. — Когда внутри мурчит — значит, любишь.

Я прислушалась к себе. Внутри было тихо. Никакого мурчания.

Но, кажется, где-то глубоко-глубоко начинало зарождаться что-то тёплое. Пока размером с рисовое зёрнышко. Но уже живое.

— Я научусь, — пообещала я себе. — Обязательно научусь.

И, свернувшись калачиком, закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новые попытки. Новые открытия.

А пока — просто сон. Тёплый, уютный, кошачий.

Глава 8. Приятная неожиданность

Глава 8. Приятная неожиданность

Утро воскресенья встретило нас ярким солнцем. Настоящим, зимним, которое не грело, но зато ослепляло до слёз и превращало каждый сугроб в горку бриллиантовой крошки.

Муся спала на диване, раскинувшись звёздочкой и тихонько посапывая. Я сидела на подоконнике и смотрела, как за окном дворник методично расчищал дорожку, а воробьи устраивали переполох в кустах рябины.

“Надо что-то делать, — думала я. — Нельзя же просто сидеть и ждать, пока внутри что-то там "замурчит". Надо… пробовать. Учиться. Жить, в конце концов”.

Я спрыгнула с подоконника и подошла к дивану.

— Мусь, подъём! — скомандовала я.

Муся приоткрыла один глаз.

— Рано, — прохрипела она сонным голосом. — Солнце ещё не…

Она посмотрела в окно и запнулась.

— А, ну да. Солнце уже высоко.

— Пойдём гулять! — я запрыгнула на диван и начала энергично топтаться на её ногах, изображая будильник. Даже не знаю, как это вышло — сама бы не додумалась. Видимо, память тела. — Снег, мороз, красота! И вообще, нам нужно практиковаться в умении радоваться!

— Зачем практиковаться в том, что умеешь? — зевнула Муся, но всё же села. — Я умею. А вот ты нет. Тебе и практиковаться.

— Вот именно! — Весело сообщила я, заставив Муську растеряться от непонимания. — Я буду учиться. У тебя.

— Учиться у кошки, — хмыкнула Муся, но в её голосе послышалось довольное мурлыканье. — Ладно. Но сначала — кофе. С волшебной пенкой. Как вчера у той, с рунами.

Я всё же невольно подсадила свою четвероногую помощницу на бодрящий напиток. Как бы потом не пришлось отучать!

— Пенка там была молочная, а не волшебная!

— Вкусная, — стояла на своём Муся, неловко заправляя постель. Аккуратности в этом простом занятии добиться пока не вышло, но я и не планировала никого в гости звать, так что некоторый хаос в квартире можно было и потерпеть.

Общими усилиями напоив Муську кофе с пенкой, через час мы снова оказались на улице.