Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф Страница 14

Муся послушно облачилась в тёплые вещи, на этот раз даже не протестуя против варежек. Сегодня она, кажется, чувствовала себя королевой этого белоснежного царства льда и снежинок.

— Куда пойдём? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — К уткам?

— К уткам! — легко согласилась я, с комфортом устроившись у неё на руках и чувствуя себя самым уютным пушистым аксессуаром.

Мы свернули на знакомую аллею. Я уже предвкушала, как сядем на лавочку, будем смотреть на полынью, и я попробую просто… быть. Не думать о работе, не анализировать прошлое, не строить планы.

Просто быть.

Но как известно, боги любят пошутить, когда люди что-то планируют.

Из-за поворота, запакованный в серое пальто и с неизменной папкой под мышкой, показался он.

Александр Сергеевич Волков.

Я замерла. Муся, кажется, тоже слегка опешила, потому что остановилась как вкопанная и издала тот самый странный звук: “Мрр-кхм!”.

Волков поднял голову. Увидел нас. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, секундная растерянность. Но что меня добило окончательно — на его щеках зарозовел лёгкий, едва заметный румянец, который, конечно, можно было списать на мороз.

Но интуиция почему-то отметала самую логичную причину, подспудно нашёптывая совершенные небылицы.

— Кристина, — произнёс босс, останавливаясь в двух шагах. — И её неизменный соавтор. Снова.

— Здравствуйте, Александр! — жизнерадостно отчеканила Муся, снова послав к уткам всю субординацию. — А вы всё с той же папкой?

— Выходной — не значит, что работа не существует, — строго заметил он, но уголки его губ едва заметно приподнялись. — А вы снова без переноски?

— Она не любит, — Муся кивнула в мою сторону. — Стесняется.

Я мысленно застонала.

“Стесняется”!

Кошки, блин, не стесняются переносок, они их просто ненавидят! Теперь я могла совершенно точно утверждать сей постулат, проверив на собственной шкурке.

Волков же, кажется, принял абсурдный комментарий Муськи за милую особенность, потому что его взгляд скользнул по моей пушистой мордочке с чем-то вроде одобрения?

— Понимаю, — сказал он неожиданно. — Мой кот тоже не любит замкнутых пространств.

Я навострила уши.

Его кот?

У Волкова есть кот?

Муся, кажется, тоже удивилась услышанному, потому что переспросила со своей кошачьей бесцеремонностью:

— У вас есть кот?

Волков кашлянул. Кажется, он не планировал этим делиться, но слово не воробей.

— Появился недавно. Подобрал на улице. Дворняга полосатый с хитрыми глазами. Наглый, считает себя единоличным хозяином дома.

— Как и положено коту, — серьёзно кивнула Муся. — А как его зовут?

— Маркиз, — после паузы выдал Волков, и я готова была поклясться, что он смущён. Серьёзный главный редактор, неприступный как скала, и вдруг — полосатый Маркиз, которого он подобрал на улице.

— Красивое имя, — сказала Муся. — Для важного кота. Вам надо бантик ему на шею прицепить. Как в кино.

— Бантик? — Волков поднял бровь. — А… вы про бабочку?

Я с трудом поборола желание отфейспалмить очередную чушь от Муськи. Ну какой бантик, в самом деле? Не стоило при ней рассматривать милые фотографии и мемы про котиков — нахваталась!

— Ну да. Или галстук. Кошки любят, когда красиво. И важно. — И уставившись на предполагаемое место для деловой бабочки на шее у самого Волкова, добавила: — А вы, кстати, почему без шарфа ходите? Горло застудите.

И она сказала это с такой простой, в чём-то даже материнской заботой, что я мысленно зарылась мордой в лапы.

Кошка делает замечание моему начальнику по поводу его гардероба! Моя жизнь определённо превратилась в комедию абсурда.

Но Волков не рассердился.

Он посмотрел на Мусю долгим изучающим взглядом и вдруг улыбнулся. Улыбкой простого человека, который увидел что-то по-настоящему доброе. Это настолько сбило меня с мысли, что я забыла, как дышать.

— Вы сегодня очень заботливы, Кристина, — тихо сказал он.

— А что, в другие дни я злая? — тут же отозвалась Муся, и я, не в силах выдержать позора, застонала уже вслух, издав жалобное: “Мяу-у-у”.

Волков посмотрел на меня, потом снова на Мусю, и в его глазах заплясали озорные чёртики. Нет, мир точно окончательно сошёл с ума!

— В другие дни вы — профессионал, с которым я обсуждаю дедлайны. А сегодня — человек, который переживает, не замёрзну ли я. Это неожиданно и… приятно.

Конец фразы он произнёс так тихо, что я едва расслышала. Но всё же услышала.

И у меня внутри, где-то в районе груди, что-то ощутимо ёкнуло.

Муся же, не чувствуя всего драматизма момента, просто кивнула.

— Не простужайтесь. А то заболеете, и кому я тогда статьи сдавать буду? Кто будет мне улыбаться?

— Я улыбаюсь? — удивился Волков.

Я же окончательно распрощалась с очередной кошачьей жизнью. Только теперь это было целиком и полностью на совести Муськи. Ну как так можно? Тут даже стальное сердце не выдержит!

— Улыбаетесь, — авторитетно заявила Муся, не подозревая о той буре чувств, что вызвала в моей груди своими необдуманными репликами. — Прямо сейчас. И это хорошо. Вам очень идёт.

Тут уже смутился сам начальник. Он поправил очки, переложил папку из одной руки в другую, а на его щеках заалел самый настоящий румянец, который теперь уже точно нельзя было списать на мороз.

— Я… пожалуй, пойду, — сказал он, делая шаг в сторону. — Не буду отвлекать вас от прогулки.

— А мы не будем отвлекать вас от… работы? — улыбнулась Муся, посмотрев на его папку.

— От работы, — быстро согласился Волков. — Рад был увидеться. Это… приятная неожиданность.

Он кивнул нам обеим и поспешил дальше по аллее. Его фигура в сером пальто быстро затерялась среди деревьев, но я ещё долго смотрела ему вослед, чувствуя, как внутри пробуждалось что-то тёплое.

Не мурчание, нет.

Пока не мурчание.

Но что-то близкое.

— Ну что? — жизнерадостно спросила Муся, глядя на меня сверху вниз, не догадываясь о моих переживаниях. — Идём к уткам?

— К уткам, — сказала я. — Определённо к уткам. А потом домой. Переваривать всё это… За чаем. С конфетами.

— С конфетами? — Муся оживилась, вычленив для себя главное. — С теми, которые в шуршащей обёртке?

— С теми самыми, — задумчиво отозвалась я, продолжая витать в своих мыслях.

—