Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина Страница 36

– Все так. Но вы же и ввергли нас в эту бездну. Я никогда, слышите, никогда вас не прощу!

Хаято пока понимал немного, кроме того, что семья Ютаки пострадала от рук Окамото, но тот считал, будто оказал ему честь, взяв в услужение. Даже не вдаваясь в детали, Хаято понимал желание отомстить. Ютака терпел слишком долго.

– Если бы не яд Нагавы-сана, вы, Окамото-сама, уже были бы мертвы, – снова вступил Ишинори. – Сам того не желая, племянник спас вас от мучительной гибели. Должно быть, две отравы в вашем теле помешали друг другу, и результат обоих сошел на нет, оставив лишь те симптомы, на которые вы мне жаловались.

Рядом с Хаято раздался тихий женский вскрик. Прижав ладони к груди, та, что была одета богаче, пошатнулась, и Хаято подхватил ее под локоть.

– Невозможно… – пробормотала она, и Хаято понял, что не так с ее речью.

Она говорила по-китайски.

Ютака вскочил и бросился к лестнице. Удар Окамото оттолкнул его немного ближе к ней, давая шанс сбежать. Ишинори дернулся было за ним, но в этот момент Хаято почувствовал толчок, и девушка, скинув его руки, рванулась вперед. Но Окамото все еще держал обнаженный меч и приближаться к нему было слишком опасно. Хаято схватил ее за плечи, чтобы остановить, и услышал испуганный крик Ишинори:

– Нет!

Хаято на миг растерялся. Девушка вырвалась и, когда Хаято встал между ней и Окамото, в ее руке блеснула тонкая сталь. А потом живот пронзила острая боль. Все произошло так быстро, что голос Ишинори еще звучал в ушах. Перед глазами потемнело. Хаято пошатнулся, и девушка пестрой молнией метнулась мимо него. «Стой, глупая!» – хотел он сказать, но из горла вырвался только сдавленный стон.

– Они отомстят за меня! – вклинился в мозг яростный крик. Голова закружилась, и момент, когда стальная звездочка вонзилась в спину девушки, он видел будто бы сквозь красноватую дымку.

Она споткнулась, налетела на Окамото, и он брезгливо оттолкнул ее, как мерзкое насекомое. Потом раздался хлопок, все вокруг заволокло едким дымом, и Хаято перестал видеть людей рядом с собой. Его одолевала нездоровая сонливость, рана на животе пульсировала. Первоначальный жар сменился ознобом, колени подкосились. Кто-то громко говорил, что-то спрашивал, требовал, но Хаято перестал понимать отдельные слова, лишь голос Ишинори звучал будто бы внутри его головы.

– …кто? Почему позвали именно нас? Ну же! Говорите, они вас побери!

Хаято разлепил глаза и смог увидеть, как Ишинори трясет Окамото за грудки, а сам старик валяется на полу и стонет.

Словно почувствовав на себе взгляд или просто отчаявшись добиться ответа, Ишинори повернулся к Хаято, и его удивительно светлые глаза полыхнули голубым. Но, наверное, почудилось.

– Хаято-кун! – Ишинори бросился к нему и как раз вовремя – успел подхватить и бережно уложить головой к себе на колени. – О боги! Боги!

– Не… кричи, – выдавил Хаято, – как будто… ты волнуешься.

– Дурак, – едва не всхлипнул Ишинори, – конечно, я волнуюсь!

Хаято ему верил, несмотря ни на что, сколько бы внутренний голос – его настоящее «я»? – ни противился этому. Поднял руку, стремясь дотронуться до лица напротив, превращающегося в смазанное бледное пятно, но не получалось. Может, никакого лица и вовсе нет? И Ишинори нет. И мира этого знакомого, но все равно безумно странного, тоже нет. Хаято проснется от звука будильника и поймет, что все ему только приснилось.

И беззвучно кричащий призрак на дороге.

И пустой вагон метро.

И служебный вход в клуб.

И взрыв.

И смерть…

«Я найду тебя и убью, сколько бы жизней мне не пришлось для этого прожить! Слышишь? Я ненавижу тебя, Ишинори!»

Хаято видел сон. Они с Ишинори сидели в тени кленов на том обрыве, откуда хорошо было видно закат и крыши домов их деревни. Свежий весенний ветер шелестел листвой над головами, трогал волосы и одежду и покачивал серьги, которыми они только что обменялись: Хаято подарил Ишинори алые шелковые кисточки, а в ответ получил подвески из окрашенных в красный гладких деревянных пластин. Ишинори улыбался, позволяя помочь ему вдеть металлические крючки в свежие проколы. Хаято знал, что это больно – испытал на себе, но когда Ишинори морщился, было даже больнее.

– Тебе к лицу, – похвалил он, и Ишинори потрогал длинную кисть пальцем, привыкая к тяжести украшения.

– И тебе, – улыбнулся Ишинори и неуверенно посмотрел Хаято в глаза. – Ты не передумал? Правда этого хочешь?

– Если ты хочешь, то и я хочу.

Ишинори скрестил ноги, Хаято напротив повторил за ним и прижал свои ладони к раскрытым ладоням друга. Тут же его пронзила чистая, светлая энергия, приносящая покой и едва уловимо пахнущая персиками. Она проходила сквозь Хаято, и земля ушла из-под него, а тело стало невесомым. Все, что имело значение сейчас, это тепло чужих рук и ки, которой нет конца…

В тот солнечный день месяца удзуки они были ближе всего, мыслили и чувствовали одинаково. Двое как один. Они думали, так будет бесконечно.

Хаято открыл глаза, продолжая ощущать в себе частичку той нежной, умиротворяющей силы. Тело было онемевшим и неповоротливым, никак не получалось сесть. За этими бесплодными попытками его и застал вошедший в комнату Ишинори.

– Что ты творишь? – сразу же разозлился он и силой вынудил Хаято снова опуститься на матрас. – Чем меньше ты сейчас двигаешься, тем больше шансов не дать яду распространиться дальше. Так что будь добр, не укорачивай себе жизнь.

Он убедился, что Хаято его услышал, и сев рядом, проверил пульс. Хаято стерпел прикосновение к запястью и только после этого заговорил:

– Какого черта происходит? Какой яд? Где я? Где все?

– Как всегда, тысяча вопросов, – вздохнул Ишинори и аккуратно положил его руку поверх одеяла. – Мы все еще в поместье господина Окамото, правда, сам хозяин сейчас едва ли нас даже узнает. Посмотри-ка на меня. – Он склонился над Хаято и, взяв обеими руками за щеки, повернул его голову к себе. – Нарушения зрения есть?

– Нару… Да отодвинься ты! – Хаято слабо дернулся, и Ишинори перестал буквально тыкаться в него носом. – Я не слепой и не умирающий!

– Пока да.

– Просто скажи нормально, что случилось? Я помню только… – Хаято замолчал, как наяву увидев испуганное лицо Ишинори и вспомнив едкий дым, заполнивший пагоду на башне. – Та девушка. Она жива?

Ишинори безжалостно качнул головой.

– Мертва. Кого бы она ни называла тогда своими покровителями, что якобы за нее отомстят, они не пришли ей на помощь. А может, даже наоборот.

При этом во взгляде, что он поспешно отвел в сторону, Хаято почудился страх.