Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го Страница 34

Тао Вэн заговорил, но Хуа Цяньгу, не расслышав ни единого слова, предположила, что он докладывал досточтимым о деле, используя тайный язык.

«Ладно пожаловаться решил, но зачем делать это так скрытно?» Теперь, даже если она захочет оправдаться, не будет знать, что сказать в свою защиту.

В Шэн Сяомо, кажется, мало-помалу пробуждался интерес. Он перестал крутить флейту в руке, выпрямился и, глядя на Хуа Цяньгу, промолвил:

– Второй брат, это и есть та малышка, которую ты привел вчера?

Бай Цзыхуа промолчал, даже в ответ не кивнув, а на лице его не промелькнуло ни одной эмоции. Девочка уже готова была поверить, что наверху на лотосовом троне[88] восседает статуя из белого нефрита.

Мо Янь холодно бросил:

– И откуда она узнала о том, что Доу Ланьгань был изгнан в Дикие земли? Не надо сюда приводить исчадие зла! Пагубная ци окружает ее. Эта девчонка – самая настоящая звезда бедствий!

Сердце Хуа Цяньгу бешено заколотилось. В словах Почтенного мастера она уловила скрытый смысл: он не только осуждал ее, но и выражал упрек в адрес Бай Цзыхуа. Девочка хотела что-нибудь сказать, но не осмеливалась открыть рот. Если при виде Бай Цзыхуа люди дышать переставали, то суровость Мо Яня прямо-таки подавляла. Один лишь его мимолетный взгляд вызывал такое ощущение, когда хочется жить, но не можешь, просишь смерти, но и умереть нельзя. Неудивительно, что все в Чанлю от мала до велика избегали даже упоминания о нем.

Шэн Сяомо со смехом сказал:

– Старший, незачем так переживать. Второй брат знает, что делает.

Он знал, о чем беспокоился Мо Янь, поэтому постарался взглядом успокоить его, а потом глазами подал знак Тао Вэну, после чего тот поклонился и вышел. В опустевшем главном зале Хуа Цяньгу осталась одна перед лицом трех досточтимых, что заставило ее переживать еще сильнее. Однако больше всего малышку беспокоило выражение лица Бай Цзыхуа: есть ли в нем какая-то доля недовольства?

– Слышал, это ты на пиршестве совершенствующихся рассказала о краже Небесных Цепей и о резне в школе Маошань? Как тебя зовут? – спросил Шэн Сяомо. В его ласковом голосе чувствовалась способная очаровать до безумия сладость. От столь нежного тона у девочки мурашки побежали по коже.

– Хуа Цяньгу.

– Цяньгу? Подойди. Скажи-ка, откуда ты знаешь о том, что Доу Ланьгань не умер, а был изгнан в Дикие земли?

Пот выступил у нее на спине. Девочка предпочла бы, чтобы досточтимый прикрикнул на нее так же строго, как и Мо Янь. А подобная манера речи, которой в пору ребенка убаюкивать, напротив вызывала у Хуа Цяньгу растерянность.

– Так было написано в книге, которую дал мне даос Цин Сюй, – честно ответила она.

– В какой книге? – Мо Янь нахмурился и смерил ее острым взглядом, как будто способным увидеть человека насквозь.

– В «Полной книге шести миров», которую даос Цин Сюй сам написал.

– И зачем он ее написал? Что этот проклятый даос затеял за нашей спиной?

– Брат, – произнес Бай Цзыхуа бесстрастным тоном, но явно укоряя его за непочтение к умершему.

Мо Янь холодно фыркнул:

– И что в книге написано?

Хуа Цяньгу, тоже в глубине души испытывая неприязнь к собеседнику, ответила:

– Летопись шести миров.

– Все школы и учения тоже там упоминаются?

– Да.

Шэн Сяомо расхохотался:

– Вот уж не ожидал, что даос Цин Сюй посплетничать любил! – Почувствовав на себе взгляд Бай Цзыхуа, он тут же замолк.

Почтенный мастер невольно нахмурил брови. Такая важная вещь… Если она попадет в руки какого-нибудь оборотня…

– Передай книгу.

Хуа Цяньгу застыла в нерешительности.

– Я сказал тебе: дай книгу. – В словах Мо Яня читались враждебность и раздражение. Вероятно, он не мог поверить, что в школе есть ученики, не подчиняющиеся его приказам.

Девочка смотрела на Бай Цзыхуа, про себя размышляя: «Все-таки эта книга принадлежит горе Маошань, и в ней хранится множество секретов школы, поэтому следует передать ее ученику Маошань. Если я дам прочитать книгу постороннему, не нарушу ли таким образом своего обещания даосу Цин Сюю?» Тем более только после вопроса Мо Яня она поняла, что изгнание Доу Ланьганя в Дикие земли было тайной, неведомой простым людям.

Оказавшись в безвыходном положении, Хуа Цяньгу могла лишь, собравшись с духом, произнести:

– Почтенный мастер, прошу меня простить! Эта книга принадлежит школе Маошань. В ней записано множество секретов и важных деталей, касающихся Маошань и других школ. Посторонним читать ее совершенно неуместно.

Едва услышав эти слова, Шэн Сяомо оживился. Книга его заинтересовала, но девочка – еще больше. Впервые он видел ученика, который осмелился не подчиниться воле старшего наставника. Намечалось отличное представление!

– Это же просто смешно! Звучит так, будто я пытаюсь какие-то тайны Цин Сюя выведать! Да будь у него хоть десять школ Маошань, Чанлю до них дела нет. Раз осмелился написать, значит, и бояться, что прочтут, смысла нет. Немедленно дай мне книгу!

В глубине души Хуа Цяньгу без конца жаловалась на свою судьбу, но продолжала твердо стоять на своем и скрепя сердце решительно промолвила:

– Прошу меня простить, Почтенный мастер!

«Ну все! Мне конец! В первый же день учебы не только учителя Тао Вэна, но еще и Почтенного мастера оскорбила! В будущем придется ой как нелегко…»

– Взбунтоваться решила! – Мо Янь ударил рукой по столу. От страха у Хуа Цяньгу подкосились ноги.

Губы сидящего рядом Шэн Сяомо растянулись в улыбке. Для девчушки все кончено: старший отличается особым злопамятством.

– Вы пока идите, я сам с ней поговорю, – холодно молвил Бай Цзыхуа.

– Хм! Сам привел – сам и разбирайся с ней! – И, недовольно взмахнув рукавом, Мо Янь удалился.

Шэн Сяомо разочарованно зевнул, пару раз повертел в пальцах серебряную флейту и с неохотой вышел. А он-то надеялся увидеть что-то интересное… «Вот всегда так! Какой же второй брат скучный! Однако только он благодаря своему положению главы способен хоть как-то повлиять на старшего. Иначе этому стоящему внизу и с трудом сдерживающему дрожь Цветочку пришлось бы несладко».

Зал внезапно опустел, в нем остались лишь Хуа Цяньгу и Бай Цзыхуа. Девочка молилась всем богам подряд: «Сердце бьется так громко: лишь бы Владыка не услышал!»

– Шии помог тебе все уладить? Уже освоилась в школе?

Хуа Цяньгу в недоумении подняла голову и посмотрела на Владыку. Она никак не могла понять, почему в его явно ласковом тоне не ощущалось ни капли