Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву Страница 74

также сказал бы синоби Фума, что сила не означает отсутствие недостатков, и у них их было полно. После Сэкигахары, во время бреда, когда он боролся с ядом в своем теле, Киба обнаружил самую большую слабость своих врагов. Он мог бы пнуть себя за то, что не понял этого раньше. Для обученного синоби с многолетним опытом это должно было быть очевидно. Что еще хуже, они, казалось, не осознавали этого.

В качестве прощания с Фума он их научит.

Старый синоби сложил пальцы крестом и закрыл глаза. Затем он изобразил пальцами другой знак и начал мысленно повторять девять сокращений Кудзи-кири, меняя жесты с каждым слогом.

Рин, кэ, то, ся.[25]

— Давай, Ига, — позвал Котаро, когда сверху донесся второй крик. — Для тебя это конец. Больше не нужно притворяться.

Киба зажал два пальца правой руки в левой. Он хотел сказать демону, что притворство — это суть ниндзюцу, если оно служит какой-то цели.

Кай, дзин, рецу.

— Будь по-твоему, — сказал Котаро и поднял руки, приказывая своим людям двигаться. Они беззвучно бросились к старому синоби Ига.

Дзай, дзен!

Киба открыл глаза как раз в тот момент, когда его пальцы разжались.

Котаро считал его глупцом, вот и не заметил запальных кремней в ладони. Он считал старика трусом из-за его молчаливости, но у молчания были свои причины. Ига говорили, что молчание — величайшее оружие синоби. Однако в данном случае немота Кибы объяснялась не глубоким уважением к пути Ига, а просто тем, что нельзя говорить с полным ртом горючего масла.

Он изверг масло как раз в тот момент, когда кремень высек искру, и язык пламени с громким свистом вырвался наружу. Огонь окутал десять Фума и исторг из них оглушительный поток криков. Никакие наркотики не могли заглушить боль от горящей плоти и избавить от врожденного страха перед огнем. Они разлетелись как мухи, их гламурные фиолетовые одежды плавились на коже. Киба не останавливал применение своей техники выдыхания огня, пока во рту была хоть капля.

— Когда огонь погаснет, — сказал Киба остальным, — поднимайтесь на пирамиду. Не обращайте внимания ни на кого из них, они мои.

Ронин, Микиносукэ и Цуки бросились за огненную завесу и пробежали сквозь ряды корчащихся синоби. Киба дал себе время только на то, чтобы снова наполнить легкие воздухом, и бросился за ними.

Все трое пошли прямо вперед, даже когда Котаро сбросил свой горящий плащ и заметил их. Он был слишком далеко, но Киба все равно не думал, что с Демоном Ветра будет так легко справиться.

Кипя от ярости, Котаро прыгнул к троим, раскинув за спиной когти, как крылья. Цуки была ближе всех к нему, и лидер Фума не сводил с нее глаз. Девушка даже не обратила на него внимания, ее вера в старого синоби сделала ее слепой к угрозе.

Отбросив все сомнения, Киба метнул утяжеленный конец кусаригамы в сторону врага. Тот обвился вокруг левой лапы; и Киба, наполнив энергией свои старые мышцы, с криком, за который в годы тренировок он заслужил бы взбучку, потянул за цепь. Котаро, как лучшая рыба на кончике крючка, поддался на рывок, и его массивное тело полетело вниз по пирамиде, обратно на первую платформу. Он врезался в твердую землю. Даже Демон Ветра не смог бы остаться невредимым.

Оглянувшись через плечо, Киба увидел, что его друзья бегут к вершине, как и обещали, как раз в тот момент, когда с алтаря донесся третий крик.

Сосредоточься! сказал он себе, возвращая внимание к своей цели.

Котаро неподвижно лежал на спине. Пришло время снять собственное проклятие и искупаться в крови демона. Старик прыгнул со второй площадки лестницы, намереваясь приземлиться рядом со своей жертвой. Но у Котаро были другие планы. Демон Ветра встряхнулся, в мгновение ока поднялся на ноги, опираясь на силу брюшных мышц, и потянул за цепь, обмотанную вокруг его когтей, прежде чем Киба успел выпустить серп.

На этот раз настала очередь старика быть сбитым с ног своим противником, но вместо того, чтобы позволить ему просто упасть, Котаро поднял другую руку, чтобы пронзить старика. Киба намеревался увернуться от смертоносных когтей, и, возможно, в молодости он смог бы полностью избежать их, но возраст не щадит никого, и острые лезвия пронзили его кожу и царапнули ребра. Поверхностная рана, но против Демона Ветра каждая царапина была смертельным приговором.

Котаро бросился в атаку, яростно крича и рассекая воздух когтями. Киба с каждым вдохом отступал назад, размахивая цепью, чтобы защититься, хотя чаще всего кусаригама просто отводил когти. Клинки Котаро с шумом рубили воздух, расходясь с плотью на волосок. Любая ошибка могла стать для Кибы последний. Он попытался восстановить контроль, но демон не позволил ему. Киба, едва коснувшись земли, отскочил назад, затем изогнулся, с каждым шагом набирая лишь долю секунды жизни. И все же Котаро атаковал.

Когти добрались до его левого запястья, левого глаза и правого плеча, при каждом удачном ударе забирая кровь. Киба запыхался и выбился из сил. Если бы он был на несколько лет моложе, он, возможно, изменил бы ход боя. Котаро был настоящим чудовищем, и молодость была его преимуществом. Старик старался изо всех сил, используя все приемы, которым его научила тяжелая жизнь. Он одновременно сделал сальто назад и пируэт, позволив своей цепи создать барьер между ним и демоном, но как только он приземлился на ноги, Котаро оказался рядом, и его рука нашла горло старого синоби.

— Попался, — сказал демон, поднимая бездыханного Кибу. — Я с удовольствием посмотрю, как ты умрешь, старик.

Он вытянул другую руку, целясь длинными когтями в оставшийся глаз Кибы. Синоби Ига бросил вызов взгляду Котаро, борясь с желанием проверить верхний этаж за секунду до своей смерти.

— Сколько стрел у тебя осталось? — спросил он девушку несколько минут назад.

— Две, — печально ответила она.

— Я бы хотел, чтобы ты воспользовалась одной из них для меня, — попросил Киба.

Выстрел был сделан как раз в тот момент, когда внимание Котаро было полностью сосредоточено на своей жертве. Люди утверждали, что больше всего на свете он наслаждался убийством, и Киба на это рассчитывал. Он надеялся заманить мотылька неизбежным пламенем, но Котаро был никем иным, как хорошо обученным синоби, и годами наработанные рефлексы заставили его руку поймать стрелу прежде, чем она успела причинить какой-либо вред.

Рефлексы, как говаривали старейшины Ига, меч с двумя лезвиями, и Котаро усвоил этот урок самым болезненным образом.

Киба дернул серпом вверх, лишь только Демон Ветра раскрылся, ловя