Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 52

была в тягости и топила печь не дровами, а сушняком, сильно изменила свойства… Так, во всяком случае, утверждал ответчик. – Маруся подавилась. – Они привлекли в свидетели старосту, жена которого одолжалась щелоком, чтобы отбелить лен, и осталась недовольна.

– Очень интересно, – сказала мама Люба, доедая блин. – Это старое дело? Судя по всему, даже очень старое, но тем не менее… Я как-то не думала, что они могут быть настолько увлекательны.

– Я могу вам дать почитать, если будет желание.

– Всенепременно.

Таська поглядела на Марусю, делавшую вид, что ничего такого не происходит.

Нет, может, и не происходит, но…

– Я не то что специалист, наоборот, и образования толком никакого не получила. Домашнее только. Но после всего, что случилось… после исчезновения мужа многое пришлось… разгребать. И я не понимала, о чем мне говорят юристы. Это как другой язык. Очень полезный, как показывает жизнь, язык. И увлеклась немного…

– Поэтому и отклик был слабый. Скажите, во сне вы ведь выучились?

– Да… во сне я поступила. И получила этот треклятый диплом. И стала известным юристом. Специализировалась по бракоразводным процессам. Сумела рассчитаться с долгами и перестроила дом. Сделала таким, как на картинке: белым, большим и чистым… и качели во дворе поставила. Для детей.

– Тогда ясно. Мое чтение вместо диссонанса, на который я рассчитывал, лишь подпитало фантазию. – Посол кивнул и сложил очередную конструкцию на сей раз из нескольких блинов. А Таську учили, что еду надо есть, а не играть с нею. – И мне, к великому сожалению, пришлось задействовать… иное средство, – признание далось послу нелегко.

Стало тихо. И несколько неловко.

– А мне казалось, что эльфы поют красиво, – брякнула Таська, преодолев смущение.

– Стереотип. – Калегорм протянул тарелку маме Любе. – Ешьте. И запивайте. Это поможет. На самом деле мои соотечественники и вправду весьма одарены. У моей матушки удивительной красоты голос. А мой брат чудесно играет на лютне. И сочиняет… Некоторые его композиции вы, пожалуй, знаете, он давно сотрудничает с известными киностудиями.

Не, ну после всего, что вокруг творится, сей факт Таську удивлять не должен. А он все равно удивляет. Эльф пишет музыку для киностудий…

Хотя почему бы и нет?

– Существует даже старинный обычай: юноша, в сердце которого зарождается чувство, выражает его в песне.

– И если у избранницы хватает сил дослушать до конца, – мрачно произнесла Маруся, – то это точно любовь.

– Ты не переживай, – Таська похлопала сестру по плечу, – если что, я тебя подержу. А Ванька знает, что ему петь надо?

– Будем считать, что он выразил свою любовь иным образом. – Калегорм позволил себе улыбку. – Вот что значит дипломат, к тому же необидчивый. – На самом деле, повторюсь, я скорее исключение. В свое время, встретив деву, чья красота заставила мое сердце биться быстрее, я, зная за собой недостаток, обратился к наставнику с нижайшей просьбой помочь мне…

– Похоже, не получилось.

Таське сразу стало совестно за свой чересчур длинный язык, но посол лишь снова печально улыбнулся.

– Наставник работал со мной три года. Потом сказал, что у меня, несомненно, имеется яркий талант… в какой-то иной области, ибо в противном случае моя абсолютная бездарность нарушает закон всемирного равновесия.

– Сочувствую, – искренне произнесла мама Люба.

– А дева? – поинтересовалась Маруся и поморщилась, когда мама Люба толкнула ее в бок. – Что? Интересно же…

– Увы, моя дева меня не дождалась. Нашелся тот, кто сумел исполнить заветную песнь. – Калегорм замолчал.

– Получается, кто раньше спел, того и дева? – уточнила Маруся. – Нет, я на будущее. И вообще… сама дура.

– Это не слишком корректно, – заметил посол.

– Зато правда.

– К тому же мой брат получил шанс обрести счастье.

– Потому что поет лучше? – Маруся всегда отличалась въедливостью, которая обычно касалась вещей, ей интересных.

Похоже, вопросы эльфийского брака были ей весьма любопытны.

– Потому что свадебный наряд остался лишь один.

Посол наполнил из графина чашку и подал маме Любе. Презадумчиво посмотрел на Марусю, на Таську, словно примеряясь, не выйдет ли и из нее эльфийской принцессы. И на маму Любу тоже, но уже не задумчиво, скорее уж непонятно.

Хотя… понять выражение лица эльфийского дипломата – само по себе непросто.

– И об этом я тоже хотел с вами побеседовать.

Глава 24,

в которой снова идет речь об искусстве, а еще о стоматологах и умении носить портфели

«Всю жизнь, сколько себя помню, работал на удаленке. Кем? Да снайпер я…»

Из случайно подслушанного разговора в маршрутке

– Чего? – Афанасий Кнопочкин, более известный в кругах широких как рэпер Шайба, даже проснулся и переспросил: – Чего-чего?

– Того, Фанька, – сказала его сестрица, она же менеджер. – На вот, выпей. – И минералочки подала. – И собирайся. Заказ есть. Крупный, – выглядела она донельзя довольною, что внушало определенные подозрения, – и срочный.

– Опять корпоратив?

– Не угадал.

Минералка была холодной, вкусной. Нет, он ведь не собирался вчера пить. Работать планировал, потому как права Глашка, на старых хитах далеко не уедешь. Надо новое выдавать. Актуальное.

Рвущее душу и, что важнее, чарты. Или хотя бы сеть, потому как последний ролик не набрал даже сотни тысяч просмотров. И это означало одно, в чем признаваться себе не хотелось, но надо было: его карьера подходила к логичному завершению.

Вообще странно, что он столько протянул.

– Вставай, вставай, – Глашка кинула мятую футболку, – рожу мой. Ты не представляешь, как повезло! Намекнули, что там такие люди будут…

– Днюха?

На дни рождения его звали, но то были обычно подростковые или молодежные, ибо люди по-настоящему солидные с Шайбой дел не имели, предпочитая кого-то из первой когорты избранных.

– Лучше! Ярмарка.

– Чего? – Афанасий поморщился.

Вот точно пить не хотел! Сел сочинять новый хит, а он не лез ни в какую. Все какая-то хрень романтичная… А какая романтика, когда у тебя рука сухая, рожа шрамами исполосована и зуб золотой? По Глашкиной же задумке золотой, сам бы он нормальный поставил.

В общем, не творилось. И в целом настрой был поганейшим. Ну и решил Афанасий накатить для вдохновения. И чтоб тоску душевную заглушить. А оно, как обычно, все пошло-полетело.

– Ярмарка. В Конюхах. «Ай-люли-люли» или как-то похоже. В общем, надо выступить…

– В Конюхах я еще не выступал.

– Вот и начнешь.

Спорить с сестрицей было себе дороже.

– А что за ярмарка?..

Он сунул голову под струю холодной воды, ее же хватая губами. Круче минералки. И боль отступает. А что по спине катится и на пол льется, так это мелочи. Издержки бытия.

– Без понятия. Но заказ срочный. Оплата сразу прилетела. Вертолет ждет через два часа.