На запад от Луны, на восток от Солнца - Владлен Борисович Багрянцев Страница 5

Рядом с ним, крутя в руках модель колеса, сидел Еврипид. Потомок древнего рода, чьи предки сражались еще при Трое. Теперь он командовал колесницами - родом войск, над которым смеялись в современных академиях.

- Они называют нас старьем, - усмехнулся он, заметив взгляд Арридая. - Говорят, колесницы бесполезны против фаланги. Может и так. Но дайте мне ровную пустыню, генерал, и я покажу им, как выглядит мясорубка на колесах. Мне нечего терять, кроме чести, а она нынче стоит дешевле, чем овес для моих коней.

И, наконец, пятый. Архимед. Не тот великий старец, но молодой инженер, чьи руки были вечно испачканы чернилами и маслом. Он сидел в окружении свитков, что-то быстро чертя углем.

- Баллистика, - буркнул он, не поднимая глаз. - Ветер с моря, угол возвышения... Скорпионы готовы. Катапульты смазаны. Если вы дадите мне правильные координаты, я смогу попасть в глаз белке с пятисот шагов. Или пробить борт триремы. Мне все равно. Математика - единственная истина. Люди лгут, цифры - нет.

Арридай обвел их взглядом. Циник, амазонка, философ, изгой и фанатик. "Отбросы", которых Империя списала со счетов.

- Вы мне нравитесь, - сказал он, наливая себе вина. - При дворе думают, что дали мне сломанные игрушки. Мы докажем им, что эти игрушки кусаются.

* * * * *

Погрузка шла полным ходом. Гавань напоминала муравейник. Крики погонщиков, рев слонов, которых с трудом загоняли на широкие баржи, скрип кранов, поднимающих разобранные катапульты.

Арридай стоял на мостике своего флагмана - тяжелой пентеры "Медуза". Его взгляд был прикован к другому кораблю - роскошной галере с пурпурными парусами, украшенной золотом. Карфагенский флагман.

Он видел, как Гамилькар, сияющий в новых доспехах, ведет Беренику по трапу. Принцесса шла с прямой спиной, не оглядываясь. Ветер трепал ее плащ, и на мгновение Арридаю показалось, что она стала меньше, хрупче. Она восходила на этот корабль, как на эшафот.

К нему подошел капитан "Медузы", ожидая приказов. Арридай сжал поручень так, что побелели пальцы. Ему хотелось отдать приказ идти на абордаж, вырезать карфагенян, забрать её и уплыть на край света. Но он был полководцем, а не безумным влюбленным из баллад. Месть - это блюдо, которое подают холодным. И он заморозит своё сердце до абсолютного нуля.

- Слушайте меня, - его голос разнесся над палубой, перекрывая шум порта. - Командирам эскадры! Флагман принцессы - священен. Любой ценой обеспечить его безопасность. Если хоть одна стрела коснется его борта, я лично распну виновного капитана на мачте. Построить ордер "Черепаха" вокруг ее корабля. Мы идем в Карфаген не как гости, а как щит Империи!

Это было сказано громко, чтобы слышали шпионы. Чтобы слышали матросы. Чтобы никто не усомнился в его верности.

Рев труб возвестил об отплытии. Якоря подняты. Тысячи весел одновременно ударили по воде, вспенивая бирюзовую гладь. Армада, похожая на стаю хищных рыб, двинулась на юг, к берегам Африки.

Арридай смотрел, как удаляется берег Македонии. Он оставлял за спиной родину, предавшую его. Впереди была неизвестность, странные боги Карфагена и война, которая должна была либо убить его, либо вознести на вершину, с которой он сможет сбросить всех своих врагов.

- Курс на юго-запад! - рявкнул он. - И пусть сам Посейдон не смеет становиться у нас на пути.

Глава 5 - Тени Западного Океана

Африка встретила их ударом жары, тяжелой и плотной, словно кузнечный молот.

Карфаген вырастал из марева пустыни, как чудовищный зиккурат. Великая Гавань - Кофон - круглая, как глаз циклопа, была забита судами. Но когда македонская армада входила в порт, причалы молчали. Не было ни цветов, ни радостных криков, которыми обычно встречают спасителей.

Местные жители - смуглые, с жесткими бородами и в длинных одеждах - смотрели на высадку союзников исподлобья. В их взглядах читалась смесь унижения и ненависти. Гордые пунийцы, чьи предки сожгли Рим и засеяли его руины солью, теперь вынуждены были кланяться "варварам" с севера, чтобы спасти свои шкуры.

Арридай спустился на берег первым. Его сапоги ступили на раскаленный камень набережной. Ему было плевать на угрюмые лица карфагенян. Его взгляд был прикован к тому, что происходило дальше по причалу.

С золотого трапа флагмана спускалась Береника. Гамилькар, ее муж, поддерживал ее под локоть. Жест был собственническим, уверенным.

"Три недели", - билась мысль в голове Арридая. - "Три недели в море. Каждую ночь качка корабля скрывала ритм их тел. Каждую ночь он входил в нее под шум волн".

Воображение рисовала картины, от которых желчь подступала к горлу. Он видел, как Гамилькар, осмелевший, берет то, что раньше принадлежало только Арридаю. Видел, как она, возможно, привыкает к нему. Или, что еще хуже, учит его, используя те же приемы, те же стоны, что дарила генералу.

- Ты скрипишь зубами так громко, что пугаешь слонов, - раздался рядом насмешливый голос Ипполиты. Амазонка поправила перевязь меча, с интересом оглядывая мрачных местных мужчин. - Расслабься, командир. Мы здесь, чтобы воевать, а не чтобы любить.

- Заткнись, - беззлобно бросил Арридай, отворачиваясь.

Пир в честь прибытия давали во дворце Баркидов, возвышающемся на холме Бирса.

Это было мрачное место. Стены из черного камня были украшены барельефами, изображающими триумфы Ганнибала: римские легионеры, распятые вдоль Аппиевой дороги, горящий Капитолий, горы отрубленных рук с кольцами всадников. Воздух был густым от благовоний, которые не могли полностью скрыть запах старой крови - рядом находился храм Молоха.

Македонские офицеры сидели за столами, чувствуя себя неуютно. Клеон вертел в руках кубок с густым, сладким вином, подозрительно нюхая его. Архимед с интересом разглядывал сложную систему вентиляции зала, игнорируя танцовщиц, чьи движения были змеиными и пугающими.

Двери распахнулись, и в зал вошел хозяин дворца.

Царь Магон Барка, прямой потомок Великого Ганнибала, не был похож на изнеженных восточных деспотов. Это был воин. Огромный, с седой гривой, стянутой золотым обручем, и лицом, словно вырубленным из гранита. На его руках, обнаженных до плеч, бугрились узловатые мышцы, покрытые шрамами.

Он прошел к трону, игнорируя поклоны вельмож. Его взгляд, тяжелый и властный, сразу нашел сына и невестку.

Магон даже не кивнул Гамилькару. Он шагнул прямо к Беренике.

Принцесса присела в реверансе, но царь схватил ее за плечи своими огромными ладонями и рывком поднял.

- Так вот символ нашего альянса, - пророкотал он. Голос его звучал как рык старого льва. - Македонская кобылица.