Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 16

У Алексина и правая щека дернулась.

И нос пощупал, вспомнив небось, как тот в последний раз хрустнул. Эх, надо было добить, но…

– А ты?

– А я заказ получил. Официальный, – поспешил заверить Алексин. – Бумаги все имеются. Пропустишь? – Черноморенко молча скрутил кукиш. – Не знаю, что тебе пообещал твой наниматель, но мой заплатит больше. Он весьма щедр и умеет ценить по-настоящему сильных людей. Слышал, у тебя неприятности. Думал, врут, но теперь вижу, что нет… В отставку отправили? Или в бессрочный отпуск? Ты никогда не умел ладить с людьми, Черномор.

– Может, и так. Но оно-то не мои проблемы.

– Пока. Пока не твои… Но вот эти земли… по факту они принадлежат моему нанимателю. И он желает их контролировать.

– С хера ли?

– Контролировать?

– С хера ли твой наниматель решил, что эти земли ему принадлежат?

– Есть судебное постановление. И предписание. Мы просто собираемся наложить арест. Проследить, чтобы должник не вывез имущество… – Алексин запнулся. – В конце концов, закон на нашей стороне! И сила! – Про силу он как-то неуверенно сказал.

– Знаешь его? – поинтересовался Петрович, до того молчавший.

– Да случалось пересекаться. Еще та погань. Я ему нос сломал. И зубы выбил. – Алексин сделал шаг назад. – Погоди. – Черномор ухватил его за грудки, подтянул к себе и мягко так, ласково похлопал по плечу. – Ты, конечно, урод, и в морду тебе дать страсть до чего охота… – Он сбил пылинку. – Но я человек разумный. Без повода никого не трогаю. Так что не давай мне повода. Собирай своих засранцев и вали… пока можешь.

– Это ты, Черноморенко, – Алексин аж покраснел, – сам собирай… выблядков своих…

Это он зря. Хорошие ребята.

Бестолковые только, но это от неприкаянности и избытка дури.

– Ты не представляешь, с какой силой вы связались! Думаешь, это все? Тут ведь не только мы… тут ведь…

– Значит, и поляжете не только вы. – Черноморенко сплюнул и отпустил жертву. – Ты ж меня знаешь, Алексин. Я сдохну, но с места не сойду.

– Больной.

– Как есть больной. Так что ты там передай, чтоб подумали, надо оно вам, с таким больным связываться? Лучше уж скидывайте контракт… – Алексина перекосило. Интересно, с чего бы? Не с того ли, что скинуть этот контракт не так просто? – …и возвертайтесь в свои там… Живите мирно, и будет вам счастье.

– Ты не понимаешь.

– Да куда мне… Я ж тупой.

– Ты действительно не понимаешь. – Алексин покачал головой и отступил. – У нас выбора нет. Тебя ж самого по голове не погладят, если бойню устроишь. Да и правду говорю. У моего нанимателя есть защита. И кому замять это все. И вообще. Меняй сторону, Черномор. Ну что ты видел помимо задницы? А тут деньги хорошие. Хватит и тебе, и семье, и внукам останется! Документы. Жизнь… уважение.

– Знаешь, шел бы ты… к своим. А то ж руки прям чешутся опять тебе морду поправить.

– Ну смотри, я предупреждал. – Алексин сделал шаг назад.

И два мордоворота, сопровождавшие его, тоже. Ишь ты… «Вепри» ныне мордатые пошли. И силушкой от них веет.

– Вот скотина. – Петрович сплюнул. – Идем, что ли?

– Отступаем.

Поворачиваться к Алексину спиной Черномор не собирался. Не тот человек.

Три шага.

Белая спина. Пиджак пузырем вздувается. Видно, ехали не всерьез, на прогулку… руки в карманы лезут.

– Внимание, – тихо произнес Черномор.

Четыре.

Алексин сжимает кулак.

– Мишка, по готовности…

Пять.

Рука выбирается из кармана, тянет что-то… Зажигалку? Закурить решил, паскуда?

– Дядько… – Мишка вдруг шагнул вперед, а в следующее мгновение зажигалка полетела на землю.

И земля содрогнулась, расползаясь широкой трещиной, стряхнула с себя людей, и Черномор кувыркнулся, ударившись плечом, а потом встал… чтобы увидеть, как на них несется черная волна силы.

Он ощутил дыхание ее. Смертный холод.

Вот… твари!

И, поднявшись на колено, выставил щит, понимая, что сил его, еще недавно немалых, не хватит, чтобы подавить эту волну.

Паскуда. Как есть паскуда.

Запретный артефакт?!

А потом увидел, как Мишка встряхивает головой, и коса его дурацкая рассыпается. Как вспыхивают золотом волосы и летят навстречу тьме, пробивая ее насквозь. Следом вспыхивает уже тьма, впитывается, и волосы, наполненные этой силой, поднимаются, раскрываясь то ли хвостом павлиньим, то ли хреновым нимбом. Главное, что поверху будто искры проскакивают.

– Дядько, – голос у Мишки тоже удивленный, – можно я отвечу? А то чего они…

– Ответь, Мишенька, ответь, – дрожащею рукой Черномор стер пот со лба, – а то и вправду, чего они…

Найденов вскинул руки, и с раскрытых ладоней сорвались клубки черноты, которые устремились к скопищу машин. Причем скоренько так…

– Очередью, Миха! Очередью глуши… – Подскочивший Васька тут же спохватился: – Этой… предупредительной…

Что-то бахнуло. И снова. Громыхнуло. Завоняло разлитым бензином, потом и вовсе гарью. Впереди, подскочив, кувыркнулся в воздухе военный джип, чтобы рассыпаться от удара о землю. Дымил паркетник, выпуская клубы черной копоти.

– Хватит уже, – Черномор не без опаски приблизился к Мишке, волосы которого шевелились, точно змеи, – а то еще выйдет чего… не того.

– А того – не выйдет, – поддержал Петрович. – Ишь… хорошо уходят. Но вернутся. А я тебе говорил, надо вышки ставить.

– Ты мне говорил, что надо силосные ямы копать!

– И ямы. А над ними вышки. Пулеметные. Чтоб силос не воровали. А то ж люди какие пошли, ни стыда ни совести.

– Маруся…

Иван чувствовал себя… да отвратительно чувствовал.

Нет, если разобраться, то он не виноват. Или виноват?

Никто ж не заставлял пить. А он пил. И не пойми что. И потом тоже… Пусть тут нет репортеров и в газетах о его дури не напишут, но этот факт успокаивал слабо.

На газеты было плевать. На тех, кто их читает, тоже. А вот перед Марусей показаться было даже не боязно – стыдно. Будто он выходкой своей перечеркнул все прекрасное, что было. Хотя, если подумать, что было-то?

То-то и оно, что лишь дурь. То яма, то дом развалят. То вовсе коноплей поля засадят, разрешения не испросивши. А теперь еще и это.

Спрятаться бы, выждать денек-другой… Бабушка вон и за пару часов успокаивалась. Но, с другой стороны, мало ли что за эти два часа произойти может?

– Да не боись, – уверенно сказал император. – И вообще… Ей от тебя деваться некуда. Видишь? – И показал блог бабушки. С поздравлениями. – Так что цветы в зубы – и пошел извиняться.

Собственно говоря, Иван так и поступил. Цветы или нет, но лозоцвет, сжалившись, не иначе, сообразил ветку с ярко-лиловыми и бирюзовыми листочками, которая выглядела вполне оригинально. И