Вечные Пески. Том 3 - Лео Сухов

Вечные Пески. Том 3

Глава 53

Мы сражались каждую ночь. Когда становилось туго — прятались в башне, а потом выходили снова. И каждое утро радовались тому, что дожили до него.

Доживали, конечно, не все.

Моя триосмия потеряла пятерых ополченцев. Двоих удалось заменить бойцами, которых привела Ватана. А вот ещё троих выбывших заменить было некем. В башне больше не было годных к войне людей. Старики, старухи и дети. Остальных разобрали другие триосмии.

Общую численность мы худо-бедно поддерживали. Однако вечно так продолжиться не могло. Рано или поздно придётся делать из четырех триосмий три, затем две. А потом мы совсем закончимся.

Глупо и нелепо погиб один из моей триосмии, наёмник Игель. Демон толкнул его, когда опытный боец защищал вход со стены на шестой ярус. Щит выдержал удар, хоть доски и затрещали, грозя сломаться. И сам Игель должен был встать уже через миг. Но остался лежать с неестественно вывернутой шеей.

Другие триосмии тоже несли потери. И гораздо большие, чем у моих людей. Оти из сотой потерял целую осмию. У Урума в девяносто седьмой выбило полсостава. Гвел пока потерял десять человек, часть из которых заменили беженцы из Глиняного круга. Сейчас у него было восемнадцать бойцов.

Ни о каких вылазках в город и речи не шло. Глиняный круг был забит демонами, которые каждую ночь стекались к башне. Чистить подвалы сил у города больше не хватало. Однако поставки из Илоса пока ещё приходили. Правда, еды привозили ровно столько, чтобы мы не качались от голода. Зато питьевую воду доставляли исправно.

Мы держались на запасах, которые сделали за первые дни в башне. Но, как сказала Ватана, незаметно взявшая в женские руки вопрос пропитания, запасы позволят есть досыта где-то десидолю — не больше. А дальше придётся обходиться пайком из города. И его людям будет недостаточно.

Спорить тут не приходилось. Достаточно было взглянуть на стражников и возниц, приезжавших с обозами. Кожа, волосы и ногти отчётливо показывали: эти люди недоедают не первый день.

Новости из Кирпичного круга тоже не радовали. Прорывы демонов случались каждые два-три дня. Монстры перекатывали через стену и убивали всех, до кого успевали добраться. До тех пор, пока из Мраморного круга не подтягивались элитные части наместника.

По углам шептались о том, что в городе появились каннибалы, использующие прорывы как средство пополнить рацион. Возможно, это были просто слухи, но недавно стражники схватили и бросили в тюремную яму несколько семей. И как заметили свидетели, выглядели эти люди более сытыми и упитанными, чем их соседи.

Уже вёлся набор в ополчение среди женщин. Искали тех, кто выглядел покрепче остальных и мог метать в демонов камни со стен. Да только я знал, что рано или поздно начнут грести всех одиноких и бездетных. Потом — лишь бездетных. А затем — всех без разбору.

Мужчин, освобождённых от службы, осталось так мало, что на окраинах Кирпичного могло показаться, будто в городе живут лишь женщины и дети. Старух и стариков и вовсе всех приставили к делу, а теперь пытались тренировать. Не ахти какие воины, однако на что-то да сгодятся.

Так было в Кечуне когда-то. И так должно было произойти в Илосе. Из этой бойни должны были выйти самые сильные, самые осторожные, самые хитрые и самые выносливые. А ещё дети, но это лишь в том случае, если справятся защитники Илоса.

Упорно ходили слухи, что наёмников собираются вернуть в город. Но это были только слухи. Хотя все понимали, что пять с половиной тысяч воинов значительно усилили бы гарнизон. Однако пока что нас по-прежнему держали в башнях. И, выслушав новости из Кирпичного круга, я был уверен: это к лучшему.

А затем пала первая башня. Она пала, когда в конце первой десидоли осады подул ветер, исполненный ярости Вечных Песков. Этот ветер разогнался на просторах барханов и, не встречая препятствий, пронёсся над пустыней. Он поднимал тучи и гнал их в Край Людей. Мы ещё не видели его, но ощущали каждым волоском на шее.

Потому что песчаную бурю чувствуешь заранее. Если знаешь, на что обращать внимание.

— Скажи мне, что даже во время бури они будут прятаться! — попросил, отчаянно глядя на меня, Ихон.

Но я ничего не сказал. Стоит песчаной пыли затмить солнце, и демоны будут бесчинствовать. До тех пор, пока эта буря, наконец, не пронесётся мимо.

Я вышел на верхнюю площадку башни, когда ветер уже поменял свой голос. Раньше он свистел в бойницах и завывал в щелях, ловко подныривая под козырьки крыш. Теперь в нём появилась низкая, вибрирующая нота, от которой зудели зубы и закладывало уши. Воздух стал каким-то… Плотным, что ли. Он не просто дул, он придавливал к земле.

— Ишер! — окликнул меня Вихан.

Командир баллисты стоял возле орудия, вглядываясь в горизонт. Руки его лежали на станине. Я видел, как побелели костяшки загорелых пальцев.

Я подошёл к парапету. Внизу, в Глиняном круге, было тихо. Слишком тихо. Даже помойные иухи, кажется, попрятались. Демоны, засевшие в домах, и те напряглись. Всё вокруг замерло. Но это было затишье перед бурей.

А она, между тем, появилась на горизонте.

Там, на западе, где пустыня уходила в бесконечность, небо больше не было синим. Оно стало грязно-жёлтым, болезненным, будто старый синяк. И эта желтизна не висела облаком — она росла. Поднималась от земли к небу сплошной стеной. И медленно, но неумолимо пожирала голубую ширь.

— Помоги нам Арахамана! — выдохнул подошедший Ихон.

Он только приковылял с нижних ярусов, и я мельком отметил, что сотник нацепил шлем. Плохой знак. Если Ихон надевает шлем, значит, чует вонючее дерьмо. У нашего сотника хорошая чуйка на дерьмо. Почти как у меня.

Тёмная стена росла и приближалась. Уже можно было разглядеть её структуру. Она не была однородной, нет. В ней клубились, перекатывая друг через друга, будто живые, языки песка. Её края поднимались вверх острыми пиками. А оттуда, словно щупальца, вырывались длинные косматые полосы пыли, закручиваясь в воронки.

— Дикий Шёпот поднял этот ветер… — тихо проговорил вышедший из башни шептун. — Поднял и гонит на нас…

Я вспомнил Кечун. Буря приходила и там, не один раз. Но тогда мы сидели в Каменном Замке Водопада, за толстыми стенами, и нам было почти всё равно. Потом, правда, приходилось долго и