Утопающий во лжи 14 - Лев Жуковский Страница 9

Но отряды гвардейцев, численностью голов по двадцать или более, представляли собой действительно серьёзную, смертельную угрозу. Они были умны, координированы, вооружены и защищены магией. Вот тут мне приходилось изворачиваться изрядно, используя каждую крупицу хитрости и опыта, накопленного за годы службы.

Благо, кристаллов маны мне выдали более чем достаточно. Как официально от главного интенданта Улесура, скупого старого хобгоблина, который никогда не давал лишнего, так и от самого господина Таталема Со, чьи дары всегда были щедрыми, если он считал это необходимым. В итоге общий объём энергии в моём распоряжении превышал десять тысяч единиц, невероятное богатство по меркам обычного воина.

Так что пока двигаться под покровом невидимости удавалось без особых проблем, словно призрак скользя по каменным коридорам. Как и использовать драгоценные артефактные огненные стрелы в критические моменты. Хотя называли их стрелами только огромный тысячник Тарак Кровавый и Мареш, не сильно уступающий ему размерами, который был может всего на пару голов ниже.

Для остальных же, и я имею в виду не коротышек-гоблинов ростом в жалкие три локтя, а полноценных хобгоблинов вроде меня, это были скорее тяжёлые копья или даже короткие пики. Я и использовал их именно как метательные копья, не имея физической возможности натянуть такие огромные дуги лука, для которых они изначально предназначались. Мои руки просто не могли справиться с чудовищным натяжением тетивы.

Оставлять моих солдат без прикрытия и личного присмотра казалось мне крайне опасным, даже безрассудным. Благо, их размеры, значительно увеличившиеся после достижения большинством десятых уровней, давали им существенное преимущество над арахнидами-рабочими в ближнем бою, вне зависимости от количества этих мелких тварей. К тому же десятники моего отряда, вооружённые заклинанием «Ледяной ветер», в какой-то степени даже отсутствие мощных защитных барьеров компенсировали, создавая временные щиты из намороженного льда, точнее замерзших насмерть тел арахнидов рабочих.

Но мои диверсионные вылазки, одиночные рейды во время разведки местности и попытки обнаружить лазутчиков арахнидов, пугали даже меня самого. Это был какой-то совершенно новый, незнакомый уровень самостоятельности и ответственности, которой я был лишён практически всю свою жизнь. Всегда были командиры, старшие, те, кто принимал решения за меня.

Здесь же, в этой проклятой тьме, мне удалось по-настоящему ощутить ту силу, которой позволил мне обладать господин Таталем Со. Почувствовать вкус настоящей власти над жизнью и смертью.

Смотреть на сгорающих заживо гвардейцев арахнидов, слушать их безумные вопли агонии, самому при этом под покровом невидимости продолжая спокойно удаляться в сторону позиций моих ожидающих солдат… Это было опьяняющее чувство. Чтобы затем, силами всей полусотни, обрушиться на застигнутых врасплох, деморализованных воинов арахнидов прямо в их логовищах и подобиях жилых массивов, раздавить их, пока они еще не оправились от шока.

При этом я впервые в жизни столкнулся с ситуацией, когда очки Системы собирать было попросту некуда. Мой личный накопитель опыта ёмкостью на пять тысяч единиц уже давно оказался практически заполнен до краёв. Переливался через край, словно чаша с вином на пиру.

Но и это, казалось бы, не должно было стать столь неожиданным событием. Ведь сотня солдат под моим командованием, у каждого из которых свободный резерв равнялся почти сотне очков Системы, придавала уверенности в завтрашнем дне. Но только до середины второй недели.

Потому что за сутки активных боевых действий осушить, то есть убить и собрать трофеи, удавалось в среднем по сотне арахнидов различных рангов. Чем дальше мы продвигались в глубины мертвого города, тем выше становились шансы на то, что мои солдаты могут прямо во время сражения, в пылу битвы получить одиннадцатые уровни.

Чего допускать было категорически нельзя. Такой глупой, бессмысленной смерти для них я точно не желал. Не после всего, что мы вместе прошли.

Поэтому, чтобы не применять обычное примитивное оружие и не терять столь бездарно драгоценные очки Системы, мной было принято взвешенное решение. Дозволить солдатам повышать ранги их имеющихся умений и навыков. Начать с базового, но важнейшего, «Хитинового покрова». Для начала методично доводя его до третьей ступени у каждого бойца.

Что в целом должно было снизить общую нагрузку на накопители примерно на шесть тысяч очков Системы. Значительное число, дающее нам передышку и возможность продолжать охоту.

Благо, на общий доход, как мой личный, так и самого Лорда, которому мы все служили, это не должно было сильно повлиять. Потому что в большей степени мы охотились не за опытом с убитых врагов, а за материальными трофеями арахнидов. Такими ценными вещами, как выпавшие с убитых элитных особей редкие карты навыков, Системное оружие и иные артефакты, а также огромные кладки яиц, которые будут засчитаны в наши премии.

Так что теперь каждую ночь наш временный лагерь, разбитый в очередной относительно защищенной пещере, мог быть абсолютно спокоен относительно внезапных нападений. Проспать неожиданную атаку арахнидов мои часовые уж точно не могли физически. Не когда за их бодрствованием невольно следили орущие от нестерпимой боли гоблины, поочередно проходящие мучительную метаморфозу улучшения навыка «Хитиновый покров».

Их крики эхом разносились по каменным сводам, не давая уснуть никому. Процесс улучшения был болезненным, хитиновые пластины на их телах трескались, ломались, нарастали заново, более толстыми и прочными слоями. Кожа под ними горела огнём, даже сгорала, всё тело взрывалось болью. Но такова была цена силы. Такова была цена выживания.

Знать бы ещё, для чего именно господин Таталем Со придумал и организовал всё это безумие. Почему нам приходится так отчаянно спешить, рискуя жизнями каждый день и каждую ночь? Неужели Мареш, мой старый товарищ, был прав, когда сказал перед самой нашей отправкой в мир Паккот нечто тревожное?

Его слова до сих пор звучали в моей голове: «Господин рано или поздно возжелает проверить нашу истинную верность ему. Не на словах, а на деле. Кровью и болью».

Особенно правдоподобно и зловеще это предположение звучало, учитывая последнее напутствие самого господина перед его исчезновением. Те слова, которые он произнёс перед тем, как оставить нас один на один с этим враждебным миром.

— Я буду серьёзно занят в ближайшее время, — произнёс он чуть раздражённо своим характерным хриплым голосом, который всегда вызывал у меня мороз по спине. — Поэтому дозволяю воспользоваться ментальной связью со мной лишь в самый крайний случай. Только когда все другие варианты спасения ты используешь до конца, до последней возможности. Когда в твоей бездонной сумке не останется ни одной артефактной стрелы, ни одного зелья, ни одного