Alex Virochovsky - MythagoWoodRus Страница 75

Около часа я рассказывал ей о своем детстве, о семье, когда-то жившей в Оак Лодже, о войне и моей первой любви. Я тоже отчаянно объяснял слова жестами, преувеличенно крепко сжимал в объятиях невидимых людей, стрелял из вымышленной винтовки, пальцами правой руки охотился на свою левую и имитировал первый поцелуй. Чистый Чаплин, и Гуивеннет хихикала и громко смеялась, комментировала и одобряла, поражалась и не верила. Вот так мы общались, но не словами. Я считал, что она поняла все, что я рассказал ей, и теперь знает мою предшествующую жизнь. И, казалось, она заинтересовалась, когда я рассказывал о ребенке Кристиане, но помрачнела, когда я сказал, что он исчез в лесу.

Наконец я спросил я ее: � Ты понимаешь меня?

Она улыбнулась и пожала плечами. � Понимать говорить. Немного. Ты говорить. Я говорить. Немного. � Она опять пожала плечами. � В лес. Говорить. � Она загнула пальцы, пытаясь объяснить свою мысль.

� Много? Много языков?

� Да, � сказала она. � Много языков. Некоторые понимать. Некоторые... � Она тряхнула головой и скрестила открытые ладони, ясный отрицательный жест.

Отец писал в дневнике, что мифаго могут выучить язык их создателя намного быстрее, чем наоборот. Было так жутко видеть и слышать, с какой скоростью Гуивеннет овладевает английским, отвлеченными идеями, и уже понимает почти все, что я говорил ей.

Часы из розового дерева прозвенели одиннадцать. Мы молча смотрели на каминную полку, и когда нежные звуки растаяли, я сосчитал от одного до одиннадцати. Гуивеннет ответила на своем языке. Мы уставились друг на друга. Это был долгий вечер, и я устал; горло болело, во рту пересохло, глаза жгло от пыли или каминного пепла. Мне было нужно поспать, но мне не хотелось расставаться с девушкой. Я боялся, что она вернется в страну леса и больше не вернется. Сегодня я все утро ходил взад и вперед по дому, ожидая ее. Я все больше и больше нуждался в ней.

Я постучал пальцами по столу. � Стол, � сказал я и она сказала что-то вроде �доска�.

� Устал, � сказал я, склонил голову на бок и сделал вид, что храплю. Она улыбнулась и кивнула, потерла руками карие глаза и быстро замигала. � Чусуг, � сказала она и добавила, по-английски. � Гуивеннет устала.

� Я иду спать. Ты остаешься?

Я встал и взял ее руку своей. Она заколебалась, потом протянула вторую руку и ласково сжала кончики моих пальцев. Но, не вставая, поглядела на меня и медленно покачала головой.

Потом подарила мне воздушный поцелуй, содрала со стола скатерть � как я, прошлой ночью � и переместилась на пол к умершему огню. Свернувшись клубочком, как зверь, она мгновенно заснула.

Я поднялся в спальню, к моей холодной кровати, и лежал без сна больше часа, разочарованный и все-таки торжествующий: впервые она осталась на ночь в моем доме.

Прогресс, что ни говори!

И той же ночью природа вторглась в Оак Лодж, страшно и впечатляюще.